ИСТОРИКО-ГЕОПОЛИТИЧЕСКИЕ ШИФРЫ «ВЛАСТЕЛИНА КОЛЕЦ»
Когда пытаются представить на реальной карте Земли аналогии той эпопеи, которую всемирно известный писатель Дж.Р.Р. Толкин описал в культовой трилогии «Властелин Колец», то первое, что приходит на ум – глобальное противостояние евро-атлантического Запада и евразийского Востока. Сиречь США и Западной Европы против СССР. Мордор во главе с Сауроном – это, дескать, понятное дело, СССР во главе со Сталиным. «Свободные народы Запада» – тут уже всё и так ясно. Отсюда и настороженное отношение к творчеству Толкина со стороны многих наших патриотов. Но не слишком ли упрощён подобный подход? Не скрыл ли лукавый писатель за поверхностными аналогиями некоторые другие, более глубокие символы, понятные лишь людям, хорошо сведущим в истории?
Мистика Востока и Запада
Когда пытаются представить на реальной карте Земли аналогии той эпопеи, которую всемирно известный писатель Дж.Р.Р. Толкин описал в культовой трилогии «Властелин Колец», то первое, что приходит на ум – глобальное противостояние евро-атлантического Запада и евразийского Востока. Сиречь США и Западной Европы против СССР. Мордор во главе с Сауроном – это, дескать, понятное дело, СССР во главе со Сталиным. «Свободные народы Запада» – тут уже всё и так ясно. Отсюда и настороженное отношение к творчеству Толкина со стороны многих наших патриотов. Но не слишком ли упрощён подобный подход? Не скрыл ли лукавый писатель за поверхностными аналогиями некоторые другие, более глубокие символы, понятные лишь людям, хорошо сведущим в истории?
Своего «Хоббита» Толкин написал ещё до войны, в конце 30-х годов. Тогда, наверное, у него и в мыслях не было, что она станет основой для будущей бессмертной эпопеи. Очевидно, идея о развёртывании фабулы первой книжки в целую воображаемую Вселенную, живущую по своим законам, формировалась у него под влиянием глобальных событий Второй мировой войны.
Одной только «холодной войной» многие аллюзии Толкина объяснить трудно. Вот кому уподобить, например, изменника Сарумана? На первый взгляд кажется, что перед нами – собирательный образ сладкоречивого западного левого интеллигента, убеждающего в необходимости покориться «силе с Востока», то есть большевизму и СССР. Но это лишь на первый взгляд.
Давайте сравним две характеристики. Одну – литературного персонажа, другую – реальной исторической личности.
«Слышавшие этот голос редко потом вспоминали сами слова, а если всё же вспоминали, то удивлялись, ибо в словах этих не было никакой силы. Но голос доставлял наслаждение. Всё произносимое им казалось мудрым, со всем хотелось согласиться… Одного звучания этого голоса было достаточно, чтобы стать его рабом, и это колдовство жило в слушателях, даже когда они были уже далеко… Никто не мог слушать его без волнения, никто не мог противостоять его чарам».
«Выглядело это так, будто он открыто и без обиняков делится своими заботами о будущем… Порой он повышал голос и говорил проникновенно, со всё крепнущей силой убеждения, и это впечатление оказалось более глубоким, чем сама речь, из которой я почти ничего не запомнил».
Первая цитата, как все уже вспомнили и догадались – описание чародейского голоса Сарумана из «Властелина Колец». Вторая же – впечатления молодого Альберта Шпеера, будущего министра вооружений Третьего рейха, от речи Гитлера.
Впечатляющая аналогия – Саруман=Гитлер, не правда ли? Однако, каким образом к Гитлеру может быть применён эпитет изменника? Да всё очень просто: в 1940 году он, вопреки ожиданиям западных политиков, вместо того, чтобы пойти войной на Россию, направил свои стопы на Запад, разбил Францию и едва не поставил на колени Англию. Просто вероломный предатель!
Но что-то тут не до конца вяжется. Во-первых, Гитлер и раньше никогда не числился среди «вождей Запада», политиков, родственных по духу руководителям Англии, Франции или США. А Саруман – долгие годы глава Белого совета, предводитель магов и всё такое, «могучий ум, искусные руки». Во-вторых, Гитлеру соответствовал бы по аналогиям реальный правитель страны, вроде Теодена, короля Рохана, или хотя бы советник правителя, наподобие Гримы Червослова. Но ни к тому, ни к другому аналогия с фюрером Германии вообще не подходит. «Измена» Гитлера состояла в том, что он совратил целый немецкий народ. Саруман же не правил народом. Хотя чуть не разложил Рохан изнутри, но до конца-то это ему не удалось. Нет, если даже для создания образа Сарумана Толкин и взял что-то от реального фюрера, то до адекватного соответствия тут очень далеко. Что-то здесь кроется ещё.
Соблазнительно видеть (современники и соотечественники Толкина уж точно это видели!) тоталитарную большевицкую систему в военно-государственном устройстве Мордора и подвластных ему земель. «Мрак с Востока, мрак, ненавидящий Запад» мог быть только коммунистической системой! При этом вовсе не обязательно видеть в этом только Советский Союз. Незадолго до начала работы Толкина над трилогией (1952) коммунистическая революция победила в Китае. Теперь евразийский Восток и в самом деле мог рассматриваться «свободными народами Запада» как нечто единое, объединённое в смертельной ненависти к западным ценностям свободы. А народы, порабощённые Тёмным Властелином, – государства Восточной Европы, «страны народной демократии», как они назывались тогда в СССР. Всё прозрачно!
Но Мордор располагается слишком далеко на юге. На одной широте с Гондором, где явно средиземноморский субтропический климат с соответствующей флорой. Да, по описанию, это суровая страна, где царят холод и мрак. Но ведь не зима же со снегом, льдом и медведями, этот стереотипный образ России! Вообще же, мордорский ландшафт больше напоминает центральноазиатскую пустыню Гоби. Хотя можно найти аналогии и поближе – центр Иранского нагорья или внутренняя часть Анатолийского плоскогорья.
А что это за Россия такая с боевыми слонами? Россия – родина слонов, так что ли?! Нет, символическая локализация Мордора – юг (по сравнению с Россией). Востоком он называется для… Вот для чего он так называется, мы ещё скажем. Хотя и так можно увидеть в Мордоре некое собирательное обозначение для полчищ, издревле вторгавшихся в Европу именно с Востока (по отношению к тем странам, куда они вторгались: ведь большинство стран Европы – юг по отношению к нам). Тут есть что-то и от персов, и от гуннов, и от арабов (особенно пираты Харада), и от монголов.
Хорошо, допустим, «заокраинный Запад», куда могут попасть только избранные – это Америка. Затонувший Нуменор – это Атлантида. Но вот какой же стране уподобить Гондор? Что это за светоч западной цивилизации на её юго-восточном форпосте?
Что касается народов, то тут языковые сопоставления также не дают явных аналогий с обстановкой Второй мировой или «холодной» войн. Понятно, что эльфы, язык которых Толкин сконструировал на базе финских и кельтских языков – народ северный. Дунаданы – тоже. Вестрон и язык Рохана сделаны с намёком на германские языки. В словах гномов мы слышим причудливую смесь индо-иранских и семитских звучаний. Тяжёлый язык Мордора больше напоминает тюркскую и монгольскую речь. А, кстати, где же тогда славянские языки? Неужели такой филолог, как Толкин, упустил из виду столь обширную группу, не использовав её в создании своего воображаемого мира языков! Мы и об этом скажем.
Подлинные образы Византии и Руси в тайнописи Толкина
Давайте обратим более пристальное внимание на географию Средиземья. Две враждебные крепости друг напротив друга – две главные геополитические силы этой виртуальной Вселенной. В истории ХХ столетия мы не видим аналогий. Не рассматривать же долину Андуина как аллегорию Берингова пролива!
Но, быть может, исторические примеры более ранних времён вдохновили Толкина на написание такой геополитической картины? Вполне возможно. И даже скорее всего. Во всяком случае, что-то тут очень напоминает Византию… Да-да, именно православный Второй Рим!
Какое ещё государство в течение многих веков было бастионом европейской цивилизации, встававшей на пути орд из глубин Азии? Да, конечно, скажем мы, это Русь. Но прежде Руси эту важную геополитическую миссию выполняла Византия. Армии Сасанидских персов, арабов, турок-сельджуков разбивались о твердыню Царьграда. Минас Тирит – «крепость Рубежа», форпост культуры Сил Света на её крайнем юго-востоке – очень напоминает Константинополь. В таком случае, долина Андуина, Великой реки – это, в данном случае, Босфор. Отсутствием Чёрного моря можно пренебречь. Будем считать, что его впадина в то время ещё не сформировалась. Минас Моргул – любой из городов, захваченных арабами или турками на азиатском берегу Босфора.
«Ведь только нашей доблестью до сих пор сдерживаются дикие орды Востока и ужас Мордора, это нам обязан Запад миром и свободой… Народы за нашей спиной прославляют нас, но помощи не присылают», – говорит Боромир на совете у Элронда о геополитической роли Гондора. Также могли сказать о себе гордые византийцы в пору ожесточённого противоборства с арабами и сменившими их на равнинах Малой Азии сельджуками.
Посмотрим теперь на географию Мордора. Её общие очертания таковы: по краям – высокие горные хребты, в центре – пустынное плато с суровым климатом. Теперь бросим взгляд на карту Малой Азии. В принципе – то же орографическое строение.
А что это за имена у гондорских принцев с характерным славянским корнем «-мир»? Боромир, Фарамир? «Нуменорская кровь перемешалась с кровью меньших Людей». Можно усмотреть ещё один намёк на Византию времён славянских переселений.
Гондор подобно Византии изнемогал в одинокой неравной борьбе с варварами и век от века слабел. И здесь просто-таки очевидная аналогия.
Аналогия становится ещё более явственной, если мы также сравним Арнор с Западной Римской империей, павшей на тысячу лет раньше Восточной. «Нет больше народа Арнора, в нескончаемых битвах с врагами иссякла его власть и слава». Дунаданы – последние рыцари Арнора – можно легко уподобить последним римским гражданам, оставшимся на Западе Европы после варварских погромов. Да и весь Эриадор, утративший истинного Короля, с редкими феодальными очагами гражданственности (вроде Дома Элронда) очень напоминает раннесредневековую Европу. А воцарение Арагорна в Гондоре и Арноре – акт восстановления единой Римской империи. И что показательно, хоть он осуществлён представителем северной (то есть западно-римской) ветви, но государственным средоточием королевства остался Юг, Гондор (то есть Византия).
Таким образом, если и видеть в толкиновой эпопее какие-то геополитические коды, то они, скорее, указывают на Средневековье, на борьбу христианства (напомним, что Толкин был глубоко верующим католиком) с нашествиями языческих варваров и сарацин. А Гондор – собирательный образ греко-славянской цивилизации византийской цивилизации Балканского полуострова.
Самое интересное, что в эту картину вписываются и другие образы толкиновой трилогии. Рохирримы по образу жизни больше напоминают скифов и сарматов, чем германцев, с которыми их почему-то обычно отождествляют. А по внешнему облику – высокие золотоволосые – почему это обязательно германцы, а не славяне? Вассальные отношения Рохана к Гондору напоминают трактовку некоторыми западными историками отношений между Русью и Византией после принятия первой христианства. Рохан – Киевская Русь. Согласитесь, для такого сопоставления есть достаточные основания.
Ну а здесь недалеко и до сопоставления со славянами мирных, но храбрых хоббитов (которые приходились роднёй рохирримам по языку). Речь не идёт конечно о родстве «расовом» (мохнатые лапы и всё такое прочее), но только об образе жизни. «Самое милое дело для них – тщательно и заботливо возделанные сельские угодья… Но при необходимости ловкие хоббичьи руки вполне могли управиться и с оружием». И тут вспоминается давний византийский сюжет про воинов императора, пленивших двух славян… с гуслями! И жили древние славяне долгое время в полуземляночных домах, почти в норках… Конечно, вряд ли Толкин строил такие аналогии. Хотя как знать? Человеком он был обширных познаний.
Маскировка под «холодную войну»
Ну, а как же всё-таки быть с битвой Запада и Востока? С тем, что первый у Толкина имманентно является носителем всего доброго и светлого, а второй – всего злого и мрачного?
Вспомним, в первую очередь, в какое время писал Толкин свою трилогию. Ведь он писал её не для семейного пользования, а для коммерческой публикации. Значит, обязан был рассчитывать на стереотипы читательского восприятия.
Это было начало 50-х годов, время «охоты на ведьм» в западном обществе. В сенате США витийствовал безумный Маккарти, в 1954 году – в год выхода первой части трилогии – конгресс США принял «закон о контроле над коммунистической деятельностью», этакий тогдашний вариант нынешнего закона «о подозреваемых в терроризме».
Как мог Толкин поменять местами привычные всей англоязычной публике плюсы и минусы, не рискуя при этом не только провалиться со всей своей литературной затеей, но и подпасть под обвинение в симпатиях к коммунизму? Вполне естественно, что средоточием сил Добра он и представил Запад, а сил Зла – Восток. Попробуй он сделать наоборот! Мы бы, наверное, никогда и не узнали, что был такой писатель, написавший такие книги.
Хотя есть все основания предполагать, что Толкин, как добропорядочный британский джентльмен, разделял все культурологические предрассудки современного ему британского общества столь же добропорядочных джентльменов. Но какое это имеет теперь значение? Мы видели, что созданная им геополитическая картина вполне может рассматриваться и в соответствии с нашими представлениями о локализации Добра и Зла, если отнести её к более отдалённому прошлому. А те культурные ценности, которые присущи светлой цивилизации, описанной Толкиным, присущи и нам. В этом – огромное воспитательное значение его книг.
Ярослав Бутаков
|
