Главная | Экономические интересы

ВРЕМЯ МНОГОПОЛЯРНЫХ ВАЛЮТНЫХ ВОЙН. Часть I

США и Евросоюз требуют от Китая ревальвации юаня, но китайские власти отвергают это требование, утверждая, что такое решение приведет к банкротству китайских предприятий и соответственно росту безработицы и социальной нестабильности, чего в Пекине опасаются больше, чем недовольства торговых партнеров. В качестве контраргумента в дискуссии с США Китай выдвигает обвинения в неконтролируемой эмиссии американского даллара, что, по мнению КНР, и спровоцировало дисбаланс мировой экономики.

«Призрак коммунизма», бродивший, по мнению Маркса, по Европе в ХIХ веке, мутировал и расширил сферы своего влияния. Теперь он угрожает всему миру вовсе не мировой революцией, а мировой валютной войной. Признанная уже всеми многополярная реальность становится важным элементом создания новой финансовой международной архитектуры.

Нарастающая экономическая конкуренция привела к созданию настоящих валютных фронтов, линии которых проходят, как минимум, по пяти основным направлениям:

  • США — Европейский Союз,
  • США — Китай,
  • Запад — Ливия,
  • США — Латинская Америка,
  • БРИК — Евросоюз и США.

Известный французский экономист Жак Сапир1 считает, что проект под названием «Век Америки» провалился и сегодня мы уже можем увидеть контуры нового проекта XXI века. Главной парадигмой этого проекта является экономическая и геополитическая многополярность. Это означает возвращение национального государства воплощающего собственные планы действий в международной политике. Новая ситуация означает также отход от практики 1991-2007 годов, когда мир ощущал гегемонию США. Одним из элементов нового века станет изменение экономической стратегии. Примерами новой тенденции уже сегодня стали Китай, Индия и Бразилия, где динамика экономического развития обусловлена развитием внутреннего рынка, в свою очередь зависимого от экологических и общественных индикаторов. Однако подлинная геостратегическая многополярность может возникнуть только вслед за валютной многополярностью, которая станет следствием кризиса доллара, бывшего до сих пор стратегической основой американской гегемонии.

В 1944-1971 гг. Бреттон-Вудские соглашения создали «новый валютный порядок», который должен был защитить мир от кризисов, сотрясавших его между двумя мировыми войнами. Был создан Международный Валютный Фонд, задачей которого стало регулирование мировой валютной системы в сотрудничестве с национальными центробанками. Эта система впервые надломилась в 1971 году, когда США в одностороннем порядке отошли от принципа обеспеченности доллара золотом из расчета 35 долларов за унцию, девальвировав таким образом свою национальную валюту. С тех пор доллар стал символом американской сверхдержавы. Появившаяся в 60-е годы надпись на долларовых банкнотах «in god we trust» приобрела универсальное значение в мире, где вера в американскую мощь стала основой экономической силы, скрытой за долларом.

В 1973 году кросс-курсы валют стали определяться на валютном рынке по принципу спроса и предложения. Банки стали практиковать валютные интервенции и влиять таким образом на курсы валют. Накопление валютных резервов национальными банками стало постепенно терять смысл в бурном море валютного рынка, где ежедневные обороты превышают 4 триллиона долларов, т. е. в пять раз превышают валютные запасы центральных банков зоны евро. Никогда раньше в истории капиталистической экономики не было такой диспропорции между реальной и виртуальной ее частями. Всё это разрушает экономические суверенитеты стран — сегодня только 5 процентов ежедневных трансакций относятся к категории торговых, остальные 95 — это движение спекулятивного капитала.

Иначе выглядит ситуация в развивающихся странах, где валютные курсы становятся объектом сложных манипуляций. Китай, Индия и Бразилия, например, жестко контролируют курсы своих национальных валют, привязанных к курсу американского доллара. Но только два государства в мире используют для регулирования курсов своих национальных валют «печатный станок». Это США и Великобритания. Если англичане использовали этот способ последний раз в 2009 году, когда правительство лейбористов столкнулось с финансовыми трудностями, то американцы пользуются этим способом, можно сказать, ежедневно. Последняя эмиссия 700 миллиардов долларов позволила Федеральному Резерву США удержать на плаву банковскую систему, поскольку эти миллиарды были пущены в оборот для покупки у банков государственных облигаций, а полученные банками «живые» деньги пошли на кредитование реального сектора американской экономики.

Некоторые экономисты считают, что подлинной причиной оккупации Ирака в 2003 году стала попытка Саддама Хусейна заменить доллар на евро в расчетах за нефть. Такие же намерения начали высказывать и Китай, Ливия, Венесуэла и Иран. В течение года с 2002 по 2003 участие евро в мировых валютных запасах изменилось с 10 до 20%. Это могло привести к возвращению в США потока долларов, которые надо бы было как-то оплачивать. Требования нерезидентов США оплатить американские ценные бумаги могло привести к банкротству США. В 2003 году внешний долг США составлял «всего» 3,4 триллиона долларов и только 4% от этой суммы имело покрытие в золоте и валютных резервах. Упадок доллара означал бы и упадок Пентагона, беззаботно тратившего в то время от 360 до 400 миллиардов долларов. Война в Ираке должна была вернуть мир к доллару.

11 и 12 ноября 2010 года в Сеуле состоялась встреча лидеров государств G20, представляющих 90% мировой экономики. Целью саммита было укрепление равновесия мировой финансовой системы и заложение основ сильного, постоянного и уравновешенного роста. Бразильский министр финансов Гвидо Мантега, обеспокоенный кросскурсами бразильского реала и американского доллара с китайским юанем, прямо заявил о валютной войне. Ему вторил ныне обретший печальную известность Доминик Стросс-Кан: «Я очень серьезно отношусь к угрозе валютной войны, даже если она ведется тайно».

Угроза финансового кризиса опасна еще и нарастанием тенденций протекционизма в финансовой политике государств. Валютная интервенция японского Центробанка в сентябре 2010 года, имевшая своей целью ослабление йены, была знаком того, что Япония пытается вырваться из рамок поведения, навязываемых США. Это говорит о том, что влияние США на мировую экономику ослабевает. Еще в 1997 году американцы легко остановили реализацию замысла азиатских стран создать Азиатский Валютный Фонд в качестве альтернативы МВФ. Теперь же американский финансовый кризис вынуждает каждую страну искать свои пути для безопасности собственной финансовой системы.

Используя тот факт, что американский рынок является наиболее привлекательным для экспортеров, США пытаются воздействовать на них, обсуждая проекты о специальных таможенных пошлинах для товаров, происходящих из стран, «курсы валют которых умышленно занижены». Понятно, что острие такого рода законопроектов направлено, в первую очередь, в юань. Глобализация сделала экономики наиболее развитых стран в огромной степени взаимозависимыми. Япония обладает триллионным долларовым резервом, 2,5 триллиона долларов составляют валютные запасы Китая, крупными долларовыми резервами обладают Южная Корея, Тайвань, Сингапур и Малайзия. Крупными держателями долларовых резервов являются и страны БРИК (Бразилия, Россия, Индия).

Валютная война, таким образом, является следствием непоследовательной экономической политики США. В поисках дешевой рабочей силы американский бизнес размещает свои предприятия в Китае и, тем самым, способствует его экономическому росту. Еще в 90-е годы Китай привязал курс юаня к доллару. Сделано это было для того, чтобы удержать заниженный курс юаня. В противном случае сильный юань «съел» бы все результаты китайского экономического чуда. Положительный торговый баланс Китая рос симметрично с углубляющимся торговым дефицитом Соединенных Штатов. Отсюда — растущие валютные резервы КНР, на которые приобретались американские гособлигации. США и Евросоюз требуют от Китая ревальвации юаня, но китайские власти отвергают это требование, утверждая, что такое решение приведет к банкротству китайских предприятий и соответственно росту безработицы и социальной нестабильности, чего в Пекине опасаются больше, чем недовольства торговых партнеров.

В качестве контраргумента в дискуссии с США Китай выдвигает обвинения в неконтролируемой эмиссии американского доллара, что, по мнению КНР, и спровоцировало дисбаланс мировой экономики.

Именно кризис доллара привел МВФ к мысли о замене доллара в роли мировой валюты на так называемые SDR. В докладе МВФ «Enhancing International Monetary Stability — A Role for the SDR» описывается возможность увеличения роли SDR (Special Drawing Rights — Специальные права заимствования). Эта синтетическая валютная единица, которая является так называемой валютной корзиной. На сегодняшний день SDR на 41,9% состоит из доллара, на 37,4% из евро, на 9,4% из йены и на 11,3% из британского фунта. Страны БРИК настаивают на включении их национальных валют в эту корзину, но пока единственным успехом в этом направлении можно считать неясное упоминание администрации Обамы, прозвучавшее в январе нынешнего года, о том, что возможно включение в SDR юаня.

Еще один документ МВФ, опубликованный в прошлом году, — «Reserve Accumulation and International Monetary Stability» (Аккумуляция резервов и международная валютная стабильность) упоминает о новой мировой валюте под названием «Банкор». Её эмитентом мог бы быть Мировой Банк. Однако, скорее всего, процесс изменений в мировой валютной системе пойдет по другому пути. Страны БРИК явно будут продвигать валютную многополярность, что означает отход от глобальных валют в пользу региональных валют стран, создающих блоки по экономическим и политическим интересам. Это позволит им сохранить экономический суверенитет. Такого рода идеи уже начали воплощаться в жизнь. В октябре 2010 года государства Латинской Америки уже ввели в оборот новую валюту — Sucre. Уже состоялась первая международная трансакция — Венесуэла купила у Боливии пять тонн соевого масла и Центробанки обеих стран провели электронный платеж в этой валюте, оцениваемой из расчета 1,25 Sucre за доллар США. Планируется, что таким образом теперь будут рассчитываться между собой страны

ALBA — Боливарианской Альтернативы для Америки. Этот экономический союз был создан в апреле 2006 года в Гаване, в него вошли Куба, Венесуэла и Боливия. Идея заключалась в создании противовеса для Зоны Свободной Торговли для обеих Америк, предложенной США.

Григорий Тинский

1 Директор Высшей школы социальных наук в Париже.

 

 

 

RSS Twitter Facebook

Похожие материалы

  • «Вашингтонский консенсус» оказался нарушенным у себя на родине. Родина свободного рынка не хочет жить по его законам. Почему-то жертвами атак Вашингтона стали Доминик Стросс-Кан и Муммар Каддафи. Что объединяет две эти полярные фигуры, и чем они стали неугодны Соединенным Штатам?

  • Переговоры Китая о помощи ЕС касаются прежде всего будущего места Пекина в мировой финансовой системе. Китай готов оказать Европе экономическую поддержку лишь в том случае, если ЕС пойдёт на ряд уступок. В частности, предоставит КНР больше влияния в МВФ, будет шире применять юань при международных расчётах, повысит экономический статус Китая в ВТО, избавит Пекин от назойливости в отношении валютных курсов и снимет действующее эмбарго на поставки европейского оружия.

  • Для начала хотелось бы сразу обозначить главный тезис материала: Китай уже давно не вторая, а первая экономика планеты. В то время, как все чаще появляются все новые и новые данные о проблемах в монетарной политике США, в сводках макростатистики КНР фиксируется фантастический прирост производства стали, чугуна, цемента.

  • Несмотря на продолжающиеся реформы и финансовую устойчивость, Китай сталкивается с постоянным нарастанием уязвимости банковского сектора. Также значительные риски в себе несет «пузырь» на рынке недвижимости, который может дестабилизировать экономику страны и вызвать системный сбой в работе коммерческих банков. Нынешняя модель роста, связанная с относительно негибкой макроэкономической политикой, а также с высокой ролью государства в распределении кредитных средств на всех уровнях, ведет к росту объема обязательств. Это может сыграть негативную роль в случае необходимости быстрой переориентации на внутренний спрос и новые сектора экономики.

  • Китай начинает теснить доллар, сокращая его присутствие во всех международных расчётах, не относящихся непосредственно к США. Причём эта тенденция проявляется даже в тех регионах, которые полагались «традиционно» американской сферой влияния. Кроме того, Поднебесная последовательно насыщает кредитами в юанях кризисную Европу, дополнительно преследуя цели юридического признания юаня в качестве резервной мировой валюты.

В этом разделе

Самый мощный поток иммиграции из Мексики пришелся на 2000 г., когда из этой страны в США переехали 700 тыс. человек. Однако теперь ситуация изменилась. Пожалуй, тот факт, что мексиканцы «голосуют ногами» против благоприятных прогнозов, является одним из показательных индикаторов того, что экономика США будет сокращаться более значительными темпами, нежели ожидают эксперты.

 

Количество реформ, проводимых нынешним правительством Венгрии, а, главное, объем реформируемых экономических и политических институтов не имеет прецедентов в современной Европе. Кроме премьера Виктора Орбана, пожалуй, никто даже в его правительстве не представляет себе сложности положения современной Венгрии. Венгерское правительство подвергается жесткому давлению международных организаций. Орбан напряженно ожидает решения Международного Валютного Фонда о предоставлении кредита Венгрии, что должно дать позитивный сигнал рынкам.

 

Если не решать проблему безработицы хотя бы в самых «больных» государствах ЕС, то условно положительные плоды, полученные от «недодефолта» Греции, в обозримой перспективе будут подпорчены необходимостью выплаты всё возрастающих пособий. На этом фоне тем более показателен факт того, что гражданам США в массовом порядке и впервые, кажется, в истории, предлагается стать трудовыми мигрантами.

 

Поскольку инициативы государственного секретаря США Хиллари Клинтон, премьер-министра Болгарии Бойко Борисова и президента Болгарии Росена Плевнелиева в деле «преодоления энергетической зависимости от России» разворачиваются в одном направлении, возникает вопрос: каким образом череда разорванных соглашений повлияет на самый главный совместный проект России и Болгарии — «Южный поток»?

 

На днях в Нью-Дели состоялся IV саммит BRICS, организации, объединяющей Бразилию, Россию, Индию, Китай и Южно-Африканскую республику. Несмотря на краткую продолжительность саммита, его значение можно смело считать значительным. Во всяком случае, лидеры стран-участников явно не были склонны ограничиваться принятием чисто символических итоговых резолюций, и результаты саммита выглядят очень внушительно.

 

По словам официальных лиц, Украина до июля рассчитывает получить от европейских финансовых институтов первый транш в размере 308 миллионов евро на модернизацию ГТС. Правда, в самом ЕС говорят о лишь том, что они надеются до конца лета лишь обсудить вопрос о возможности выделения подобной помощи. Впрочем, если верить озвученному Нацбанком Украины прогнозу прочности национальной экономики, то даже июль может оказаться недопустимо далёким сроком.

 

Федеральная резервная система по итогам прошлого года получила доход $77,4 млрд. Эта сумма в два раза превышает объем прибыли самой дорогой в мире компании — Apple. И это больше, чем совместный заработок пяти крупнейших американских банков: Goldman Sachs, JPMorgan Chase, Citigroup, Bank of America и Wells Fargo.

 

Во время своего визита в Пекин в рамках форума, посвящённого развитию Китая, глава Международного валютного фонда Кристин Лагард сделала ряд заявлений, которые заслуживают отдельного рассмотрения. На фоне сделанных в декабре предположений Лагард о том, что перед миром стоит реальная перспектива повторения Великой депрессии, сказанное 18 марта можно считать образцом оптимизма.

 

Перекрыв поставки нефти, США, не объявляя войны, смогут фактически загнать КНР в угол. Это, конечно, не значит, что они обязательно начнут реализовывать такую программу сразу, как только разберутся с Ираном, и даже, что вообще дело дойдет до этого. Главное, что они получат возможность в любой момент посадить КНР на голодный топливный паек.

 

Многие банки, в первую очередь итальянские и испанские, направили полученную ликвидность на скупку высокодоходных облигаций. Если дефолт Греции спровоцирует на долговом рынке «эффект домино», которого пока удалось избежать только благодаря раздуванию баланса ЕЦБ до рекордной отметки в 3,02 трлн евро, то банки вдруг окажутся обременены значительным объемом «токсичных» активов. В этом случае банковский сектор Европы ждет длительная игра на выживание.

 

.