Главная | Экономические интересы

ЕВРО СКОРО ИСЧЕЗНЕТ?

Зона евро находится в серьёзном кризисе, ей даже грозит распад. За последнее время целый ряд видных европейских и американских политиков и экономистов рисовали столь пессимистичный сценарий. Неужели из-за кризиса в Греции и проблем в некоторых других странах ЕС единая европейская валюта приказала долго жить? Насколько обоснованным было само её введение?

Пророки-пессимисты

«Евро терпит крах, и этот процесс создает существенные трудности для европейской банковской системы», — сказал на днях бывший глава Федеральной резервной системы (ФРС) США Алан Гринспен. Между тем, сам Гринспен — один из главных виновников как мирового, так и собственно американского финансового кризиса. Доллар благодаря его действиям лихорадит не меньше евро, и рассуждения о крахе европейской валюты могут показаться удобным способом отвода глаз от его собственных просчётов.

Возможно, перевод стрелок на Европу имел место, но в одном Гринспен прав: дела у еврозоны идут неважно. И не один он говорит об этом. Весьма пессимистичный прогноз в интервью бельгийской газете Le Soir и швейцарской Le Temps дал и первый председатель Еврокомиссии, ветеран французской и европейской политики Жак Делор. Уж кто-кто, а он точно положил много сил на то, чтобы евро был введён в обращение, а на континенте образовался валютный союз.

«Откроем глаза: евро и Европа находятся на краю пропасти. И чтобы не упасть в пропасть, есть, как представляется, следующий выбор: либо государства-члены ЕС соглашаются с более тесным экономическим сотрудничеством, чего я всегда требовал, либо они передают дополнительные полномочия Евросоюзу. Второй вариант был отвергнут большинством из 27 членов, остается первый», — заявил Делор. Он добавил, что отказ от экономического взаимодействия чреват и распадом ЕС как такового.

Со своей стороны, один из видных действующих политиков Словакии Йозеф Коллар сравнил ситуацию в зоне евро с ушедшим в историю вместе со всем социалистическим лагерем Советом экономической взаимопомощи (СЭВ). «Евро — это политический проект, но он не должен игнорировать экономических принципов, иначе он уйдет в прошлое, как СЭВ 20 лет назад. Время расплаты придет рано или поздно. Греция слишком долго жила не по средствам». Евро нужны правила по управлению банкротствами и даже по выходу из зоны евро«, — подчеркнул он.

В общем, прогнозы пессимистичнее некуда. Но не рано ли хоронить европейскую валюту? Неужели это — политический проект, не имеющий никаких экономических основ?

Путь к евро

Отчасти словацкий политик прав. Евро — действительно во многом проект политический. О необходимости введения общеевропейской валюты как предпосылки объединения континента говорили поборники данной идеи ещё в средние века. О тесном валютном союзе в начале ХХ века задумывались такие «предтечи ЕС», как автор нашумевшей в своё время книги «Паневропа» австриец Рихард Куденхофе-Калерги и глава МИД Франции Аристид Бриан. Но долгое время идеи так и оставались идеями.

Собственно говоря, наличие своей валюты — основа любого государства или надгосударственного образования. И если уж речь идёт об экономической и политической интеграции, то без интеграции валютной явно не обойтись. Именно так считали известные «двигатели евроинтеграции», как президент Франции Валери Жискар д’Эстен и канцлер ФРГ Гельмут Шмидт, когда предлагали идею создания Европейского валютного союза. В итоге весной 1979 года с их подачи были учреждена единая Европейская валютная система и предшественник евро — ЭКЮ. Который, правда, национальные валюты не заменил.

Безусловно, эти политики стремились укрепить существовавшее тогда Европейское экономическое сообщество (ЕЭС), сделать Европу более сильной и независимой. Но были у введения ЭКЮ и чисто экономические причины. В 1971 году США отказались от золотого обеспечения доллара, и вскоре мир поразил экономический кризис. Уверенность во всесилии доллара была поколеблена, да и излишне зависеть от Штатов не хотелось. Нужен был инструмент, который бы одновременно и обеспечивал независимость от США, и ускорял бы евроинтеграцию. Им и стал ЭКЮ.

Но объективная потребность требовала идти дальше. В 1992 году на месте ЕЭС появилось уже политическое объединение — Европейский Союз. С 1995 года начала действовать Шенгенские соглашения, в результате границы постепенно становились прозрачными. Играл свою роль и вопрос удобств — люди быстро пересекали границу своей страны и вынуждены были менять валюту. Например, житель Бельгии через 100 километров к югу от родного места был должен менять свои франки на французские, через 100 километров к северу — на голландские гульдены, через 100 к востоку — на немецкие марки.

В общем, у появления единой европейской валюты были объективные предпосылки — и политические, и экономические, и житейские. Но вот к тому, как воплотили идею в жизнь, есть множество вопросов.

В еврозону взяли не тех

Договорённость о введении общеевропейской валюты была достигнута в 1998 году. В течение последующих четырёх лет она вытеснила из обращения привычные французские франки, немецкие марки, итальянские лиры, голландские гульдены, испанские песеты. Изначально в зону евро вошли Франция, Германия, Австрия, Италия, Испания, Португалия, Голландия, Бельгия, Люксембург, Финляндия и Ирландия. Как видно, в этом списке преобладают страны-моторы европейской интеграции.

Грецию первоначально в неё не взяли — из-за дефицита бюджета выше искомой цифры в 3%. Но в 2000 году над эллинами смилостивились, и драхмы тоже уже в историю. Теперь люди, принявшие то решение, наверняка кусают себе локти. Большие вопросы были к Испании, Португалии и Ирландии, отчасти — к Италии (из-за её южных регионов). Ведь речь шла о том, чтобы в еврозону вошли страны-получатели субсидий из фондов ЕС, с неразвитой по европейским меркам промышленностью, невысокими зарплатами и производительностью труда. Но политическая целесообразность взяла верх. Чем больше зона евро — тем шире влияние ЕС.

Вступать или не вступать в зону евро? Какими мотивами руководствовалась та или иная страна — политическими или экономическими? Разными, но в большинстве случаев — первыми. Франции, Германии, странам Бенилюкса, Австрии, Италии хотелось ускорить евроинтеграцию и создать более прочный ЕС. Для Испании, Португалии, Греции евро — шанс опереться на более прочный центр и обеспечить большую экономическую стабильность.

Вечный евроскептик Великобритания хотела сохранить большую независимость от ЕС, сохранить особые отношения с США и другими заморскими англосаксонскими странами. Ирландия в пику англичанам, наоборот, в зону евро вошла. В Дании, часть которой Гренландия в ЕС не входит (Гренландия покинула ЕЭС в 1986 году, хотя метрополия в его рядах осталась — такой парадокс), а народ одобрил присоединение к Евросоюзу только со второго раза, тоже предпочли сохранить крону.

Швеция сослалась на некие структурные особенности своей экономики и еврозону также не вошла. Однако таких особенностей явно не прослеживается — её структура очень сходна с немецкой или голландской. Вероятно, она тоже решила не идти поперёк воли других скандинавских государств, евро не признавших (Норвегия и вовсе в ЕС не вошла). Однако Финляндия, сделавшая в 1990-х годах мощный экономический рывок, вошла в еврозону. Таким образом, создателями зоны евро в итоге стали 12 государств.

Расширение на восток

В 2004 году Евросоюз пополнили сразу 10 государств, и встал вопрос о вступлении их в зону евро. Но речь во всех случаях шла о государствах более бедных, чем ядро еврозоны. Надо было решать, как быть с ними. Желание ввести единую валюту изъявили Эстония, Латвия, Литва, Словакия, Словения, Мальта, Кипр. В Венгрии и, особенно, в Польше и Чехии не все были готовы принять евро на «ура». В странах, имеющих историческую традицию государственности, явно боялись утратить свою независимость.

Мотивы введения евро для этих стран был и экономические, и политические. Экономические — опереться на более мощный центр. Политические — порвать с социалистическим или колониальным прошлым, приобщиться к «элитному клубу» развитых стран.

Но принять сразу же такое множество желающих попасть в еврозону было бы слишком большим потрясением. Поэтому в Еврокомиссии разработали план. В 2007 году евро должны были ввести Словения, Литва и Эстония, спустя год — Латвия, Кипр и Мальта, в 2009 — Словакия и в 2010-м — Польша, Венгрия и Чехия. Но процесс забуксовал.

В 2007 году евро ввела только Словения — самая развитая из бывших соцстран. Спустя год — Кипр и Мальта, в 2009-м — Словакия (с большим трудом). Прибалты не смогли «вписаться» вовремя в три процента дефицита бюджета. С огромным трудом и ценой социальных издержек, переложенных, по большей части, на русскоговорящее население, в 2011 году необходимых показателей добилась Эстония. В Венгрии оппозиция замене форинта на евро была не слишком сильной, но страна ещё к 2006 году оказалась на грани финансового краха. Говорить тут было не о чем.

Покойный президент Польши Лех Качиньский и ныне здравствующий лидер Чехии Вацлав Клаус всегда были известными евроскептиками, опасавшимися ограничения суверенитета — в том числе и валютного. При них евро введено быть не могло. Но сейчас и не очень-то хочется. И чешская крона, и даже польский злотый сегодня более надёжны, чем евро. «Неясно, к чему бы мы присоединились», — сказал на днях о еврозоне премьер Чехии Петр Нечас. И, в общем-то, он прав.

Кризис всё обнажил

Получилось, что единую валюту — ввели, а вот антикризисные механизмы не предусмотрели. Различие экономик стран еврозоны в кризис дала о себе знать. Греция терпит настоящее бедствие, Португалия и Ирландия также уже получили кредиты на спасение экономик. Лихорадит Испанию, непросто переживает кризис и 60-миллионная Италия. Для выживания евро полезно хотя бы то, что Латвия, Литва, Венгрия, а также Болгария с Румынией в еврозону не входят. А то бы экстренно приходилось спасать и их.

И вот уже Ангела Меркель старалась всячески уклониться от спасения Греции, но не тут-то было. Эллины потащили бы на дно и куда более мощную немецкую экономику. Надо было что-то делать. Лидеры стран еврозоны за последние полтора года не раз собирались на экстренные саммиты, а Меркель отдельно ещё встречалась с Николя Саркози. В конце концов, всё равно главными локомотивами евроинтеграции остаются Германия и Франция.

Неделю назад два политика предложили фактически создать общее правительство еврозоны, куда вошли бы вошли лидеры всех 17 государств. Они призвали других членов ЕС к бюджетной дисциплине, введению обязательного бездефицитного бюджета. Кроме того, часть этих мер распространялась бы и на те страны ЕС, которые в зону евро не входят. Разумеется, речь шла об ограничении экономической и политической независимости. Но что делать? Тонут-то все вместе. Как совместить невмешательство во внутренние дела с необходимостью спасать евро?

Пока политики и экономисты спасают еврозону, в Германии растёт число сторонников возвращения к марке, во Франции — к франку. Но как тогда быть с Евросоюзом? Общая валюта — одна из основ ЕС, и отказ от неё станет началом конца всего Евросоюза и крахом идеи евроинтеграции. Многие экономисты предлагают вывести из зоны евро Грецию. Но не поздно ли? Может быть, не стоило отказываться от национальных валют полностью? Допустим, национальные валюты ходили бы вместе с евро, было бы два ценника в магазинах. Все трудности (как финансовые, так и житейские) не шли бы ни в какое сравнение с тем, что еврозона переживает сейчас.

В принципе, для создания еврозоны были и политические, и экономические предпосылки. Однако привнесение в этот проект идеологического фактора, стремление принять туда как можно больше государств, как выясняется сегодня, оказалось серьезной ошибкой. И сегодня теория европейского единства с трудом выдерживает испытание экономической практикой.

Вадим Трухачев

 

 

 

RSS Twitter Facebook

Об авторе

Похожие материалы

  • 1 декабря исполнилось два года со дня вступления в силу основополагающего документа ЕС — Лиссабонского договора. Он вроде бы вывел европейскую интеграцию на новый уровень, почти превратил Евросоюз в наднациональное супергосударство. Но прошло два года, и выяснилось: укрепление европейского единства проявилось исключительно... на бумаге.

  • Европейский центральный банк долгое время скупал разнообразные долговые обязательства государств ЕС, пребывающих ныне в плачевном состоянии. Среди прочего, было выкуплено долговых обязательств Италии и Испании на впечатляющую сумму в 22 миллиарда евро. В случае попытки «развода» неизбежно возникнет проблема возврата денежных средств. К тому же, против такого варианта уже сейчас горячо протестуют в Греции, правительство которой было обижено отказом Меркель и Саркози принять идею единых европейских облигаций, которую Греция по понятным причинам активно лоббировала.

  • В настоящий момент Меркель отвергает идею выпуска единых бондов. Для начала нужно наладить процесс интеграции стран ЕС, в результате которой пред миром предстанет «новая Европа» с неофициальным центром в Берлине. И только после этого Германия будет готова позволить ЕЦБ накачивать экономику региона ликвидностью, обеспечив наполнение Европейского фонда финансовой стабильности необходимым объемом средств.

  • Не стоит сводить жизнь или смерть немецкой и французской промышленности исключительно к стоимости русского газа. Но в ситуации, когда, согласно докладу Еврокомиссии, общий уровень государственной задолженности еврозоны в 2012 году повысится до 90,4% от ВВП всего валютного блока с 88,0% в 2011 году, сэкономленные на транзите миллиарды могут оказаться весьма значимыми.

  • Согласно расчётам, проведённым группой профессора Гамбургского университета Дирка Мейера, отказ от единой валюты обойдётся немцам в 340 миллиардов евро, а спасение евро — в 560 миллиардов. Одним из главных тезисов сторонников немедленного отказа от евро выступает то, что стабильность евро с самого начала обеспечивалась, прежде всего, немецкой маркой.

В этом разделе

Самый мощный поток иммиграции из Мексики пришелся на 2000 г., когда из этой страны в США переехали 700 тыс. человек. Однако теперь ситуация изменилась. Пожалуй, тот факт, что мексиканцы «голосуют ногами» против благоприятных прогнозов, является одним из показательных индикаторов того, что экономика США будет сокращаться более значительными темпами, нежели ожидают эксперты.

 

Количество реформ, проводимых нынешним правительством Венгрии, а, главное, объем реформируемых экономических и политических институтов не имеет прецедентов в современной Европе. Кроме премьера Виктора Орбана, пожалуй, никто даже в его правительстве не представляет себе сложности положения современной Венгрии. Венгерское правительство подвергается жесткому давлению международных организаций. Орбан напряженно ожидает решения Международного Валютного Фонда о предоставлении кредита Венгрии, что должно дать позитивный сигнал рынкам.

 

Если не решать проблему безработицы хотя бы в самых «больных» государствах ЕС, то условно положительные плоды, полученные от «недодефолта» Греции, в обозримой перспективе будут подпорчены необходимостью выплаты всё возрастающих пособий. На этом фоне тем более показателен факт того, что гражданам США в массовом порядке и впервые, кажется, в истории, предлагается стать трудовыми мигрантами.

 

Поскольку инициативы государственного секретаря США Хиллари Клинтон, премьер-министра Болгарии Бойко Борисова и президента Болгарии Росена Плевнелиева в деле «преодоления энергетической зависимости от России» разворачиваются в одном направлении, возникает вопрос: каким образом череда разорванных соглашений повлияет на самый главный совместный проект России и Болгарии — «Южный поток»?

 

На днях в Нью-Дели состоялся IV саммит BRICS, организации, объединяющей Бразилию, Россию, Индию, Китай и Южно-Африканскую республику. Несмотря на краткую продолжительность саммита, его значение можно смело считать значительным. Во всяком случае, лидеры стран-участников явно не были склонны ограничиваться принятием чисто символических итоговых резолюций, и результаты саммита выглядят очень внушительно.

 

По словам официальных лиц, Украина до июля рассчитывает получить от европейских финансовых институтов первый транш в размере 308 миллионов евро на модернизацию ГТС. Правда, в самом ЕС говорят о лишь том, что они надеются до конца лета лишь обсудить вопрос о возможности выделения подобной помощи. Впрочем, если верить озвученному Нацбанком Украины прогнозу прочности национальной экономики, то даже июль может оказаться недопустимо далёким сроком.

 

Федеральная резервная система по итогам прошлого года получила доход $77,4 млрд. Эта сумма в два раза превышает объем прибыли самой дорогой в мире компании — Apple. И это больше, чем совместный заработок пяти крупнейших американских банков: Goldman Sachs, JPMorgan Chase, Citigroup, Bank of America и Wells Fargo.

 

Во время своего визита в Пекин в рамках форума, посвящённого развитию Китая, глава Международного валютного фонда Кристин Лагард сделала ряд заявлений, которые заслуживают отдельного рассмотрения. На фоне сделанных в декабре предположений Лагард о том, что перед миром стоит реальная перспектива повторения Великой депрессии, сказанное 18 марта можно считать образцом оптимизма.

 

Перекрыв поставки нефти, США, не объявляя войны, смогут фактически загнать КНР в угол. Это, конечно, не значит, что они обязательно начнут реализовывать такую программу сразу, как только разберутся с Ираном, и даже, что вообще дело дойдет до этого. Главное, что они получат возможность в любой момент посадить КНР на голодный топливный паек.

 

Многие банки, в первую очередь итальянские и испанские, направили полученную ликвидность на скупку высокодоходных облигаций. Если дефолт Греции спровоцирует на долговом рынке «эффект домино», которого пока удалось избежать только благодаря раздуванию баланса ЕЦБ до рекордной отметки в 3,02 трлн евро, то банки вдруг окажутся обременены значительным объемом «токсичных» активов. В этом случае банковский сектор Европы ждет длительная игра на выживание.

 

.