Главная | Этнические конфликты

ЛОНДОН: КОНЕЦ МИФА.
Вирус уличного бунта, поразивший Францию и Грецию, проявился в Британии со среднеазиатской спецификой

«Горячий август», который, судя по всему, только начинается в Британии, может иметь далеко идущие идеологические последствия. Миф о Британии как о «полюсе глобальной аристократии», олицетворяемой претендующей на мировую роль Виндзорской династией, как о старейшем правовом обществе, жизнь в котором построена по традиционным, но справедливым правилам игры, может навсегда кануть в лету. Сквозь фасад глобального финансового регулятора и центра притяжения мировых элит просвечивает изнанка третьего мира с его кровоточащими социальными язвами.

Массовые уличные беспорядки, охватившие окраины Лондона, Бирмингема, Ливерпуля и Манчестера, постепенно перекидываются на всю Англию. Уличная война началась в субботу, 6 августа, после убийства полицейскими 29-летнего чернокожего Марка Даггана в лондонском районе Тоттенхэм. В ответ несколько сотен жителей района закидали бутылками с зажигательной смесью полицейские автомобили. В следующую ночь беспорядки перекинулись на другие районы Лондона, затем — вышли за пределы города. Британские власти осознали, что речь идет о беспрецедентной ситуации, представляющей угрозу для национальной безопасности. Отсутствовавшие в стране премьер-министр Дэвид Кэмерон и его политический партнер вице-премьер Ник Клегг спешно вернулись на родину и обещают положить конец насилию. Однако их оптимистические заявления едва ли следует воспринимать всерьез. Активная фаза уличных бунтов во Франции (2005 год) и Греции (2008 год) длилась примерно двадцать дней, при этом пик насилия приходился на десятый-двенадцатый дни. Окраины британских городов полыхают уже четвертый день — и, если динамика процесса будет сохраняться, эффект «снежного кома» будет лишь способствовать эскалации насилия.

Любопытно, что когда в 2005 году начался так называемый «арабский бунт» в предместьях Парижа, аналитики поспешили отнести все происходящее к внутренним особенностям французского государства. Во Франции, действительно, самый высокий в ЕС процент населения с «неевропейскими корнями», причем большая часть расового меньшинства принадлежит к меньшинству религиозному, исповедуя ислам (или, по крайней мере, идентифицируя себя с ним). Лейтмотивом комментариев был тезис о «столкновений цивилизаций в сердце Европы», о противостоянии арабо-мусульманской молодежи и коренных французов и даже о некоем «джихаде», разыгравшемся во Франции.

Показательно, что Францию в то время часто сравнивали с Англией, причем явно в пользу последней. Официальному Парижу пеняли за нежелание строить мультикультурное общество и безуспешные попытки «сделать всех французами», а французскую модель интеграции этнических меньшинств объявляли ущербной. Зато Британию, где местным мусульманам было разрешено открывать даже собственные шариатские суды, провозглашали страной, где прочно утвердился межнациональный мир и где события, подобные восстанию в парижских предместьях, уж точно никогда не произойдут.

Однако теперь выясняется, что европейским уличным войнам присуща некая цикличность. Франция-2005, Греция-2008, Британия-2011 — получается, что массовые беспорядки, вспыхивающие в разных частях Европы, происходят в среднем раз в три года. При этом национальная и религиозная составляющая является далеко не главным детонатором уличного взрыва.

Поводом для начала всех трех уличных бунтов стала гибель молодых людей из-за действий полицейских (во Франции двое подростков тунисского и мавританского происхождения погибли в трансформаторной будке, где они прятались от стражей порядка, в Афинах и Лондоне смертельным оказался выстрел из табельного оружия). Вывод здесь можно сделать только один — глубинная причина конфликта кроется в противостоянии личности и государства, в попытке каждого отдельного взятого участника присвоить себе принадлежащую государству «лицензию на насилие» и распорядиться ей по своему усмотрению. Учитывая же очевидный для всех социальный характер протеста (богатые и благополучные могут быть авторами радикальных идеологических манифестов, но, как правило, не выходят на улицы крушить витрины магазинов и лобовые стекла автомобилей), можно говорить о присущем участникам мотиве мести по отношению к государству, не выполнившем декларируемый социальный контракт, предполагающий построение общества социального благополучия для всех, без каких-либо исключений.

При этом специфика британских событий в ряду уличных бунтов 2005, 2008 и 2011 годов заключается, как представляется, в полном отсутствии какой-либо внятной мировоззренческой подоплеки. Если во Франции протест жителей предместий (не только арабов, но и многих из тех, кто не принадлежал по рождению к числу французов, например, потомков португальских или греческих иммигрантов) лег на почву политической традиции 1968 года, а в Греции ядро уличных бунтовщиков составляли молодые люди, принадлежащие к ультралевым и анархистским группировкам либо симпатизирующие им, то на улицы британских городов выходят граждане, не имеющие в своем арсенале даже намека на какую-либо идеологию.

Да, значительную часть из них составляют выходцы из Африки или Карибского региона, но много и «белой» молодежи. Практически не участвуют в волнениях выходцы из Индии и Пакистана, не наблюдается приверженцев левых или антиглобалистских идей, не ощущается и какое-либо влияние мусульманского фактора. Зато остро ощущается агрессия не просто по отношению к «символам несправедливой системы» или «символам социального статуса», а по отношению к простым обывателям.

Показательно также, что бунтовщики во Франции и Греции почти не занимались мародерством, в Англии же зафиксирован небывалый рост уличных грабежей, происходящих во время волнений. Витрины магазинов разбивают не для того, чтобы изменить уличный ланшафт, но с банальной целью украсть находящиеся там товары. В этом контексте пылающие окраины Лондона напоминают сегодня не столько Париж или Афины, сколько столицу среднеазиатской Киргизии Бишкек в дни «цветной революции», когда вышедшие на улицы «сторонники демократии» штурмовали магазины и рынки, выносили из разрушенных зданий телевизоры, магнитофоны и прочие предметы бытового обихода.

Вместе с тем, «горячий август», который, судя по всему, только начинается в Британии, может иметь далеко идущие идеологические последствия. Миф о Британии как о «полюсе глобальной аристократии», олицетворяемой претендующей на мировую роль Виндзорской династией, как о старейшем правовом обществе, жизнь в котором построена по традиционным, но справедливым правилам игры, может навсегда кануть в лету. Сквозь фасад глобального финансового регулятора и центра притяжения мировых элит просвечивает изнанка третьего мира с его кровоточащими социальными язвами.

Александр Рублев

 

 

 

 

RSS Twitter Facebook

Похожие материалы

  • Сопоставляя данные по этническому составу департаментов с показателями роста преступности, придется констатировать, что представители государства просто «сдают» проблемные территории преступным элементам. Как бы незначительны ни были случаи, приведенные в этой статье, речь идет не о простой хронике событий. Во Франции имеют место тысячи подобных инцидентов. Потеря государством контроля над территорией страны продолжается на протяжении многих лет. Власти сдают свои позиции.

  • Мы вправе задаться вопросом о реальных мотивах людей, продвигающих идеи арабо-мусульманской весны во Франции. Для тех, кто еще сомневается в их связи со штабами движений «недовольных» и прочих агитаторов революций, взгляните на изображение афиши собрания и, для сравнения, на плакат движения «Оккупируй Уолл-стрит».

  • Англо-саксонские рейтинговые агентства дают понять, что кредитный рейтинг Франции может быть понижен, создавая весьма любопытный фон для начинающейся президентской кампании. При этом значительно сильнее, чем в 2007 году, избирательная кампания будет сосредотачиваться на двух основных направлениях: экономической ситуации и проблемах безопасности внутри страны.

  • Власти США и, особенно, стран Евросоюза, желают сохранить функционирование действующей экономической системы и её институтов, но разработка мер по стабилизации идёт с большим запаздыванием, их реализация затруднена внешними и внутренними причинами. В неразрешимом конфликте сходятся интересы наднациональных объединений, национальных элит, крупных корпораций, среднего класса и малоимущих слоёв населения. В большом дефиците доступные финансовые ресурсы и, самое главное, время. Теоретически ситуацию выправить можно, практически же вероятность достижения нужного результата ничтожно мала.

  • Третье место националистов на выборах 2012 года и почти двукратное удвоение числа избирателей дает основание для далеко идущих прогнозов. Ведь на выборах 2017 года, при такой динамике роста приверженцев и числа сторонников среди молодёжи, Марин Ле Пен действительно получит шанс победить на выборах президента.

В этом разделе

«Горячий август», который, судя по всему, только начинается в Британии, может иметь далеко идущие идеологические последствия. Миф о Британии как о «полюсе глобальной аристократии», олицетворяемой претендующей на мировую роль Виндзорской династией, как о старейшем правовом обществе, жизнь в котором построена по традиционным, но справедливым правилам игры, может навсегда кануть в лету. Сквозь фасад глобального финансового регулятора и центра притяжения мировых элит просвечивает изнанка третьего мира с его кровоточащими социальными язвами.

 

Гагаузия не будет одинокой в своём противостоянии властям Республики Молдова: она может стать общей точкой приложения сил России и Турции, в равной степени не заинтересованных в ликвидации этого образования. На евразийском пространстве может возникнуть ещё одна горячая точка — Гагаузия.

 

Можно лишь посочувствовать косовским сербам. Их игнорирует и Евросоюз, и США, и президент Сербии Борис Тадич. Стоит ли говорить, что никакие мирные переговоры, в которых мнение одной стороны не интересно вообще никому, просто не могут увенчаться успехом?

 

Неужели посольство США в Пакистане всерьёз полагает, что закрытая вечеринка для меньшинств, вызвавшая практически единогласное негодование в стране, как-то способствует росту симпатий к США? Или же цель американской дипломатии заключается в том, чтобы нанести Пакистану еще одно оскорбление, а затем провоцировать конфликт и новую войну?

 

Причина отказа Израиля от нормализации отношений с Ливией кроется не только в нежелании портить отношения с США и ЕС. Нескрываемо враждебное отношение Израиля к Ливии в последние годы объясняется предложениями Каддафи по поводу израильско-арабского урегулирования. Ничего плохого далёкая Ливия Израилю не делает, но её лидер время о времени выступает с идеями, резко контрастирующими с политикой, как правых, так и левых израильских правительств.

 

Обращение к идеалам античности в пику христианству отнюдь не случайно. Они отражают настроения нового мира, заблудившегося в сети «электронных джунглей». Мира без единого Закона, без единой Морали, без единой Истины. Для научного прогресса, всегда стремившегося понять единственную верную Истину и установить единственно правильный Закон, — для прогресса, строящегося на фундаменте христианского монотеизма, — этот неоязыческий мир является антагонистом.

 

.