Главная | Геополитика

ЕВРАЗИЙСКИЙ ПЛАН ВЛАДИМИРА ПУТИНА:
Борьба за Россию, борьба за Центральную Азию

Путин возвращается не для укрепления стабильности/фиксации застоя (подчеркнуть нужное в зависимости от политической ориентации). Путин возвращается в преддверии возникновения конфликтов по периметру азиатских границ.

В оценке создания Евразийского Союза и, если шире, в оценке возвращения Владимира Путина на пост Президента, большинство комментаторов допускает всего одну, но критическую ошибку. Причем, политическая принадлежность комментаторов здесь роли не играет. Российский официоз вещает о наступлении эры стабильности. Западный официоз кликушествует о наступлении стагнации и консервации несвобод. Однако и те, и другие, в лучшем случае, заблуждаются. Никакая стабильность/стагнация на ближайшее десятилетие России «не светит». Нарождающемуся Евразийскому союзу предстоит существовать в условиях всплеска нестабильности в Центральной Азии, в условиях критического обострения вызовов и угроз, исходящих из этого региона. Многочисленные комментаторы и политологи либо не понимают, либо скрывают очевидную вещь: Путин возвращается не для укрепления стабильности/фиксации застоя (подчеркнуть нужное в зависимости от политической ориентации). Путин возвращается в преддверии возникновения конфликтов по периметру азиатских границ.

Как и в случаях с другими острейшими проблемами современной России, в отношении центральноазиатских проблем часть российской элиты и обслуживающее ее интересы экспертное сообщество предпочитают «зарывать голову в песок», надеяться, что проблемы рассосутся сами собой или же сведутся к локальным конфликтам, не носящим системного и всеобъемлющего характера. На официальном уровне не принято говорить, что сегодня центральноазиатский регион (за исключением Казахстана и Туркменистана) представляет собой группу стран с большой плотностью населения, высокими темпами роста населения и критическим уровнем бедности. Фактически — это бурлящий котел, крышку которого удается пока удерживать. Но лишь удерживать, не более того. И давление изнутри становится все сильнее. Острейшие проблемы совместного использования трансграничных водных ресурсов, Ферганская долина, архаизация общественных отношений и обострение социальных противоречий, растущее демографическое давление, радикализация ислама — все это может «рвануть» в любой момент, обеспечив дестабилизацию региона всерьез и надолго.

И в этой связи качество политических элит Узбекистана, Кыргызстана и Таджикистана приобретает критическое значение. Именно эти страны станут полем борьбы за будущее Евразийского Союза. Именно на территории этих стран будет решаться вопрос — будет ли у Е-Союза возможность развития, или же его потенциал будет израсходован на ликвидацию всего спектра угроз и вызовов, исходящих из Центральной Азии. Отсюда — вполне очевидный вывод, что без преодоления сопротивления этих элит невозможно всерьез говорить о перспективах не только Евразийского союза, но и всей Центральной Азии как территории стабильности и развития.

Считаю, что сегодня политические элиты этих стран не заинтересованы в Евразийском Союзе, не заинтересованы в ослаблении давления «внутри котла». Более того, по моему глубокому убеждению, именно поведение элит этих стран во многом является причиной наступающей дестабилизации региона.

Как это произошло, как стало возможным, что политическая элита Узбекистана, Киргизстана и Таджикистана превратилась в проблему, ставящую под угрозу стабильность своих государств? Как случилось, что поведение этих элит стало угрозой не только для своих стран, но и для региона в целом? Чтобы ответить на этот вопрос, нужно посмотреть, под воздействием чего происходило формирование этих элит.

Между молотом и наковальней:
рождение постсоветских азиатских элит

Формирование нынешних правящих в Центральной Азии элит началось отнюдь не с распадом Советского Союза. Приход к власти Горбачева, ослабление Центра, бездарная и откровенно антироссийская национальная политика «архитекторов перестройки» заставила правящие элиты советских среднеазиатских республик задуматься о своем будущем, будущем без России и, соответственно, начать готовиться к такому развитию событий. Но даже самое смелое планирование не могло предположить того, что произошло в 1991 году.

Какие варианты рассматривала элита среднеазиатских республик? Ну, большая степень независимости от Москвы. Ну, большая самостоятельность, уменьшение контроля, расширение полномочий... Но уж никак не то, что пришедшие к власти в России управленцы второго и третьего эшелона, завлабы, преподаватели и «творческая интеллигенция», вознесенные на вершину власти поставят себе цель не просто «сбросить» Центральную Азию, но и сделать все, чтобы подальше оттолкнуть ее от России. Сжато, но предельно исчерпывающе ситуацию охарактеризовали одни из самых, на мой взгляд, профессиональных экспертов в данном вопросе, Владимир Парамонов и Алексей Строков: «В начале 90-х годов Москва рассматривала Центральную Азию как некий аппендикс, без которого реформирование российской экономики и встраивание страны в экономическую и военно-политическую систему Запада пойдет и легче, и быстрее. В соответствии с этим по отношению к региону проводилась политика по освобождению от «груза национальных республик».

Демонстрация «ненужности» Центральной Азии на фоне ярко выраженной прозападной ориентации ельцинской России стала одной из главных причин начала процесса формирования в государствах региона недоверия к Москве и ее политике, а также все более очевидных попыток центральноазиатских стран к переориентации своих международных связей»1.

Да, у правящей российской элиты напрочь отсутствовало государственное мышление и способность к целеполаганию. Да, все неуклюжие попытки укрепиться в Центральной Азии носили характер с одной стороны — попытки поднять свой имидж внутри страны, опровергнуть обвинения в том, что результатом реформ стало ослабление позиций России, а с другой — завысить свою цену на переговорах с Западом, выпросить статус «особого партнера». Но самое страшное было в стремительном обрушении экономических связей с Центральной Азией, уничтожении «реформаторами» не только экономики РФ, но и экономик центральноазиатских государств, который исторически были завязаны на Россию. Впрочем, десяток цифр всегда для меня лично лучше сотни слов. Сводная таблица торговли России со странами Центральной Азии2 достаточно красноречиво отражает тот факт, что российская правящая элита не просто политически «сбросила Центральную Азию», но и обрекала ее на экономический коллапс:

В этой таблице — объяснение того, почему правящие элиты пост-советских республик решили, что России больше доверять нельзя, что Россия больше не является партнером этих элит, что необходимо искать других партнеров. В этой таблице — объяснение того, почему правящие элиты пост-советских республик Центральной Азии обратили свои взгляды на Запад. Нужно ли говорить, что эти взгляды и намерения центральноазиатских элит были встречены Западом с чувством самого глубокого удовлетворения, местами переходящим в восторг?

К этому времени стратегия Запада на пост-советском пространстве уже была определена и формировалась исходя из необходимости решения двух взаимосвязанных задач. Во-первых, необходимо было уничтожить экономические и политические основы социалистического строя. Причем, уничтожение должно было стать необратимым, должно было быть таким, чтобы мирное возрождение этого строя в любой его модификации стало невозможным. А во-вторых, необходимо было направить развитие новых пост-советских государств в сторону максимально быстрого формирования капиталистических производственных отношений и создания новой политической системы. Разумеется, по модели «западной демократии»3.

Из этого логично вырисовывалась и политическая тактика Запада в отношении пост-советских государств — сделать процесс «развода» и политических трансформаций управляемым. В переводе с дипломатического на русский — осуществить вмешательство во внутренние дела этих государств. Разумеется, подобная тактика противоречила принципам Хельсинкского Акта ОБСЕ. Но когда это принципы препятствовали достижению геополитической победы? Рыночная экономика и демократия (все — в западном понимании) являются высшей ценностью. Поэтому под вмешательство было подведено теоретическое обоснование: «Единственное условие, при котором рыночная экономика и демократия, навязанные обществу извне, могут быть одновременно трансплантированы и успешны, — это, если они буду гарантированы длительным сроком международной зависимости»4. Просто, изящно, со вкусом. Плюс — с отсылкой на исторический опыт трансформации послевоенных Германии и Японии.

Совершенно очевидно, что такая тактика требовала одного — управляемых правящих элит в пост-советских государствах Центральной Азии. И здесь Запад на полном скаку напоролся на одно, казалось бы непреодолимое препятствие. Элит, способных вести эти государства светлой дорогой «демократии и рынка» попросту не было. А отдельные «носители западных идеалов» особого влияния не имели и достичь этого влияния не могли в силу особенностей устройства восточного общества.

Как бы ни ругали советский период истории среднеазиатских республик, нельзя не признать того, что в этот период происходило детрадиционализация общества, при которой объектом коллективного сознания постепенно становился индивидуальный носитель гражданских прав, а не клан, тейп, группа, регион. С падением социализма в странах Центральной Азии история пошла в обратную сторону, в сторону ретрадиционализации, архаизации общественных отношений.

Политическая элита стран Центральной Азии — это не привычная Западу «national team», а общественная пирамида, во главе с сильной личностью. И эта сильная личность оберегает только свою систему, защищает только ее материальные интересы, требуя от включенных в пирамиду абсолютной лояльности по принципу «вождь думает за нас». Понятия внутренней стабильности, внешней безопасности рассматриваются политической элитой большинства постсоветских государств Центральной Азии не с точки зрения общенациональных интересов, а исключительно как стабильность и безопасность материальных интересов этой элиты. Пока действия Запада ведут к сохранению господствующих позиций правящего клана, пока сотрудничество с ним является источником материальных благ — правящий клан верен Западу. Когда Запад начинает требовать демократизации и создания «гражданского общества», что означает урезание полномочий правящей элиты, — он тут же натыкается на непреодолимую стену. А когда тот же Запад заводит разговор о «правах человека», «свободе слова» и. т. д. — он попросту наносит правящей элите тяжелое оскорбление, покушаясь на святое — на единоличную власть над подданными, на эксклюзивное право владения их «жизнью и смертью».

Что бы ни говорили о преимуществах Запада, но в плане работы с традиционными восточными обществами он проигрывал Советскому Союзу. Обеспечить временную стабильность, организовать конфликты, отвлекающие внимание от колонизатора, создать управляемую террористическую структуру, которая будет втемную работать на укрепление позиций Запада — да, все это Запад умеет великолепно. Здесь мастерство комбинаций отточено, филигранно и ювелирно. Но — это мастерство политической тактики, не стратегии, которую Запад еще формирует. Серьезного, а главное — успешного опыта применения самими же и разработанной теории «модернизации» в мусульманском обществе (если считать, что конечной целью модернизации является не создание лояльных режимов, а открытое «гражданское» общество и рыночная экономика) западные политики не имеют. И потому, столкнувшись с проблемами в Центральной Азии, они пошли по проторенной дороге неоколониализма — обеспечения лояльности и благосостояния местных элит путем формирования их финансовой зависимости от Запада. Проще говоря — лояльность элит стала покупаться. В обмен на заверения в готовности к преобразованиям, демократизации, следованию по западному пути.

Но цена этих заверений не дороже бумаги, на которой она пишется. На Востоке тот, кто платит — тот слаб, тот зависим. Если угроза нестабильности является источником финансовых вливаний, то кто, находясь в здравом уме, будет предпринимать усилия по ликвидации этой угрозы, лишая себя и свой клан материального благополучия? Не проще ли поддерживать, подпитывать, педалировать эту угрозу, чем, собственно и занимаются сейчас правящие элиты Узбекистана, Кыргызстана, Таджикистана? Ведь Запад платит. Платит за каждый шаг, за наращивание своего присутствия, за сдерживание «крышки котла». А будет ли он платить за устранение причин нестабильности? Которое, кстати, поставит под вопрос и легитимность западного присутствия в регионе?

Вышеописанное статус-кво, сложившееся сейчас на пост-советском пространстве Центральной Азии, позволяет сделать вывод о том, что нынешние политические элиты ряда государств, не смотря на заявления и декларации, являются убежденными противниками идеи Евразийского Союза. Успешная реализация этого проекта будет означать для них урезание неограниченной власти и подрыв материального благополучия. А за покушение на эти основы основ, за право своего физического существования они готовы воевать. И в первую очередь — с авторами идеи Евразийского Союза.

Игорь Панкратенко

1 Владимир Парамонов, Алексей Строков «Этапы внешней политики России в Центральной Азии», июнь 2008, «Центральная Евразия», «Русская серия» 08/21.
2 Там же.
3 Подробнее об этом: «Годы, которые изменили Центральную Азию», Москва, Центр стратегических и политических исследований Института востоковедения РАН, 2009.
4 Оффе К. Туннель в конце света, расследования политической трансформации на новом Востоке. Кампуз-Франкфурт-на-Майне-Нью-Йорк, 1994. С. 65.

 

 

 

RSS Twitter Facebook

Похожие материалы

  • «Евразийский план Путина» явился реакцией российской национально ориентированной элиты и национально же ориентированного капитала на сложившееся положение дел. В определенной степени — это попытка переломить ситуацию, остановить процесс вытеснения России с ее геополитических рубежей и втискивания страны в границы «Московского княжества».

  • Расширением военно-технического и «антитеррористического» сотрудничества со странами региона Вашингтон преследует еще одну цель, которую совершенно недооценивают правящие элиты Центральной Азии. Конечным итогом такого сотрудничества станет «перехват» США управления силовыми структурами этих государств, а значит — способность в любой момент отстранить от власти тех, кто, на взгляд Вашингтона, недостаточно «любит демократию».

  • Препятствий, ограничивающих претензии Азербайджана на региональную гегемонию всего четыре: Россия, Иран, ситуация с Нагорным Карабахом и прохладное отношение США к попыткам военного решения карабахской проблемы. В устранении этих препятствий заинтересован не только Азербайджан, но и Израиль.

  • Читатели сайта WIN.ru уже знают, что недавние события в арабском мире ни в коем случае не были стихийными выступлениями народа, стремящегося к свободе. Это организованные из-за границы операции, направленные на дестабилизацию общества по образцу цветных революций, произошедших в последнее десятилетие в некоторых странах Восточной Европы. Одно недавние события пролили свет на манипуляции некоторых зарубежных организаций и целую индустрию, в которую эта деятельность переросла.

  • Если во время холодной войны Арктика рассматривалась как самый короткий путь для атаки противника, то климатические изменения, происходящие на нашей планете в настоящее время (глобальное потепление и таяние ледников) вновь вызывают повышенный интерес к данному региону: появляются новые морские торговые пути между Западом и Азией — более короткие, рентабельные и безопасные (благодаря отсутствию пиратства). Действительно, с 1979 года площадь арктических льдов сократилась на 20%, а к 2100 году она должна сократиться еще на 50%.

В этом разделе

Недавно завершился визит вице-премьера России Дмитрия Рогозина в Кишинёв и Тирасполь. Это был первый визит высокого российского чиновника, который 21 марта был назначен специальным представителем президента России по Приднестровью и главой российско-молдавской межправительственной комиссии с российской стороны.

 

В статусе колонии Индия производила около 1 процента мирового ВВП. Пятьдесят лет независимости, обретённой после идейного краха европейского нацизма, позволили стране достичь пятипроцентной планки и опередить (пока по валовому производству) бывшую метрополию. Столетие независимости, согласно прогнозам, Индия будет встречать на третьем месте в глобальном экономическом рейтинге, производя не менее 10-12 процентов мировых товаров. И все эти хозяйственные успехи вчерашней нищей колонии, равно как освоение древней азиатской страной передовых ракетно-космических технологий — результат того гигантского исторического поворота, который произошёл в 1945 году.

 

Заявление Клинтон говорит о том, что если обеспечить легитимность вторжения в Сирию по линии ООН будет невозможно, то рассматривается возможность атаковать Сирию как... «агрессора», осуществившего «нападение на Турцию».

 

Третье место националистов на выборах 2012 года и почти двукратное удвоение числа избирателей дает основание для далеко идущих прогнозов. Ведь на выборах 2017 года, при такой динамике роста приверженцев и числа сторонников среди молодёжи, Марин Ле Пен действительно получит шанс победить на выборах президента.

 

Вопрос о военно-морской базе российского флота в сирийском Тартусе часто поднимается сегодня в мировых СМИ. Что дает этот объект сирийцам и как он влияет на их настроения? Автор этих строк лично посетил Тартус и получил ответы на эти и другие вопросы от губернатора провинции Тартус Атефа аль-Наддафа.

 

Обстановка вокруг оспариваемого сразу несколькими странами архипелага Спратли (по-китайски Наньша) в Южно-Китайском море остается острой. После очередного инцидента, произошедшего 10 апреля, между китайскими и филиппинскими военными моряками, Пекин и Манила в который раз обменялись резкими дипломатическими нотами, где стороны подчеркнули, что острова является их «неотъемлемой территорией».

 

Прислушается ли к требованиям шиитов Бахрейна и правозащитных организаций руководство «Формулы-1»? Есть опасения, что возможная выгода перевесит гуманитарные сообажения. Глава «Ф-1» Берни Экклстоун заявил, что если какая-нибудь команда решит выйти из гонки, она нарушит контрактные обязательства и будет оштрафована.

 

Митт Ромни демонстрирует крайне агрессивную внешнеполитическую доктрину. Он уже объявил «вымирающую Россию» геополитическим противником США номер один, призвал ужесточить политику США по отношению к Ирану, КНДР и другим «странам-изгоям», как их называют в Вашингтоне. Обама, по мнению Ромни, проявляет во внешней политике нерешительность, не присущую великой державе США, и вообще, действующий президент — наивный слабак, которого хитроумные китайцы и русские водят за нос.

 

Первые результаты перемирия между армией Сирии и вооруженными отрядами мятежников, наступившего 12 апреля в 7:00 по московскому времени, подтвердили озвученные ранее пессимистичные прогнозы. О прекращении огня и спокойной жизни в Сирии пока говорить не приходится.

 

План Аннана действительно мог бы стать началом урегулирования в Сирии. Для этого нужно было бы выполнить только одно единственное условие — уговорить враждебную Асаду сторону выполнять условия перемирия, и обеспечить контроль над этой процедурой. Но, поскольку формальные и фактические руководители сирийской оппозиции на мирное урегулирование не настроены, говоря словами Виктории Нуланд, «давление на Башара Асада будет наращиваться».

 

.