Если считать задачей референдума изменение политики апартеида в Латвии — то нужно честно признать, что эта задача выполнена не была. Однако, помимо декларируемой, у этой акции были и другие цели. Как «встречный ход», как адекватный ответ на попытки ультраправых полностью вытеснить русский язык из языкового пространства Латвии, референдум полностью себя оправдал.

Состоявшийся на днях в Латвии референдум по статусу русского языка является мероприятием, сам факт проведения которого значит намного больше, нежели его итоги.

Напомним, в чём было дело. Прежде всего, так напугавший руководство Латвии референдум «по русскому языку», является реакцией на очередные попытки латышских националистов законодательно отыграться на «оккупантах». Ещё в 2010 году, ультраправый альянс VL-TB/LNNK начал сбор подписей на организацию референдума для перевода всех публичных школ национальных меньшинств полностью на латышский язык обучения. Процесс, надо признать, выглядел не так активно, как организаторам бы хотелось. С 2010 по 2011 год, VL-TB/LNNK вместе с обществом «Охраняй язык и Латвию», удалось собрать лишь 120433 подписей при 153232 минимально необходимых, что было недостаточно для организации референдума.

Несмотря на провал инициативы защитников латышского превосходства, общий тренд был очевиден. Нужен был встречный ход, и он последовал.

15 февраля 2011 года, ещё до окончания сбора подписей в пользу ультраправых инициатив, молодежное движение «Единая Латвия» и организация «Родной язык», выдвинули идею придания русскому языку официального статуса. В программном документе организаторов контр-референдума было заявлено: «В этой ситуации нет другого способа защиты, кроме нападения. Чтобы прекратить истерику, надо как следует встряхнуть того, кто истерику устраивает».

Путём встречного референдума предполагалось изменить ряд положений латышской конституции. А именно — потребовать от депутатов Сейма клятвы в укреплении наряду с латышским также и русского языка, изъять из конституции пункт, согласно которому рабочим языком Сейма является исключительно латышский, придать русскому языку наряду с латышским статус рабочего языка самоуправлений и предоставить населению право получать ответ на обращения в государственные учреждения на русском языке.

Сбор «русских» подписей шёл в более высоком темпе, и с марта по сентябрь 2011 было собрано 187378 подписей избирателей при необходимых 154379. После чего был проведён референдум с известным результатом (25% — «за», 75% — «против»), который выше всяких пределов обрадовал руководство Латвии и огорчил русских жителей.

На самом деле, и первое и второе — не совсем оправдано. Шансы русских Латвии путём референдума обеспечить себе равные лингвистические права были достаточно иллюзорны с самого начала. Провал голосования очевидным образом проистекал из предварительной расстановки сил. Как известно, в Латвии на данный момент проживает примерно 1540000 человек, имеющих право голоса. Для того, чтобы усилия «Единой Латвии» привели к переформатированию государственного устройства, необходимо было одобрение 50% избирателей, или 770000 человек. По данным опроса, проведённого в январе 2012 года изданием «Latvijas fakti», за русский язык в целом собиралось проголосовать 28,0% латвийских избирателей, в том числе 73,2% нелатышей и 6,3% латышей. На практике примерно так и вышло — «против» проголосовало 821722 человека, «за» — 273347. Что, повторюсь, не является сюрпризом, если от 340 до 400 тысяч жителей Латвии, преимущественно русскоязычных, не имеют права голоса вообще, будучи «негражданами». И любые так называемые «свободные» выборы, по сути, являются в Латвии игрой в одни ворота. Ведь команду соперника попросту не выпускают на поле в полном составе.

Тем не менее, пожалуй, первое, что бросается в глаза — несмотря на двадцатилетние попытки ассимилировать русских, успеха эта попытка не принесла. Получившие наряду с латышским гражданством право голоса, русские остались верны своей социокультурной идентичности.

На этом фоне пафос латышских политиков, торжествующих победу, не слишком уместен. Ведь ими, в зависимости от темперамента, референдум расценивался как «провокация» и «антигосударственный заговор». Экс-президент Латвии Вайра Вике-Фрейберга заявила: «Заявленный референдум высказал открытый вызов и угрозу будущему латышского языка в Латвии. Я удовлетворена тем, что три четверти латвийских избирателей поняли серьезность ситуации и выразили ясную позицию, чтобы защитить права латышского языка». При этом сложно сказать однозначно, насколько легитимным являются любые выборы в Латвии. В которой 25% жителей голосовать не могут, а если некие лояльные к «негражданам» политические силы, вроде партии «Центр согласия», побеждают на выборах — при поддержке всех ресурсов государства формируется коалиция-антипод, участники которой подбираются по принципу «все кроме русских».

Латышские правые газеты описывали героизм борцов с русским языком, «на протяжении нескольких часов стояли под проливным дождём в очередях Лондона и Дублина». Такие публикации невольно открывают изнанку независимости Латвии, за последние 10 лет которой население уменьшилось на 15%, в основном за счёт трудовой миграции в другие страны.

Премьер-министр Латвии Валдис Домбровскис заявил, что «маргиналы, которые этим референдумом хотели расколоть общество, потерпели поражение», а «рекордная активность избирателей — это неоспоримое доказательство, что ценности конституции Латвии: демократия, власть закона, права человека, территориальная целостность и латышский язык как госязык, — это единственная основа нашего государства и сплоченности общества».

Давайте и мы скажем несколько слов о демократии и правах человека. Поскольку при сборе подписей за организацию референдума ставился штамп в паспорте и регистрировались фамилия, имя и персональный код, некоторые из русскоязычных в сборе подписей не участвовали, опасаясь в дальнейшем репрессий.

Причём для этого есть все основания — секретарь Сейма Расначс заявил, что одним из плюсов сбора подписей является то, что «пятая колонна» сама себя зарегистрировала«. Националистический альянс VL-ТБ/ДННЛ, после того как стали известны результаты референдума, посоветовал тем, кто голосовал за русский, «направляться в сторону вокзала». Оппозиция требует отставки мэра Риги Нила Ушакова, который проголосовал за предоставление русскому языку статуса второго государственного. При этом большинство жителей Риги придерживается мнения, что к самим управленческим качествам Ушакова претензий нет. Глава Полиции безопасности Янис Рейникс выступил с обвинительными заявлениями в адрес организаторов референдум, и пообещал им масштабные финансовые и законодательные проверки. Экс-министр культуры Латвии, советник премьер-министра республики по вопросам интеграции общества Сармите Элерте призывает латышей отказаться от употребления русского языка при общении с русскоязычным населением республики, а в парламенте по горячим следам начали разрабатывать меры, которые «позволят избавиться в будущем от диктатуры меньшинства».

При этом, несмотря на репрессии и ура-патриотический восторг, вырисовывается очевидный факт — Латвия как государство так и не состоялось. Существует чёткая этническая и культурная зональность, так, в Зилупском крае за придание русскому языку статуса второго государственного проголосовали 90,25% граждан, зато в Курземе «против» было 91,37 процента жителей. На электоральной карте обнаруживаются «русские» города — в поддержку русского языка высказалось 85,18 процента жителей Даугавпилса.

Если считать задачей референдума изменение политики апартеида в Латвии — то нужно честно признать, что эта задача выполнена не была. Однако, помимо декларируемой, у этой акции были и другие цели. Как «встречный ход», как адекватный ответ на попытки ультраправых полностью вытеснить русский язык из языкового пространства Латвии, референдум полностью себя оправдал.