ОСТОРОЖНО – ГЕОПОЛИТИКА! Часть II

Отечественная геополитическая традиция – явление качественно другого порядка, нежели западная. Причина – в экономгеографических особенностях российской империи. В отличие от заморско-колониальных стран Европы и США, проводниками империалистического расширения которых было море, Россия относится к континентально-сухопутному типу и расширяется по континенту. Если колониальные империи утверждали свое могущество на жестоком насилии и экономической эксплуатации народов покорённых стран, то в Российской империи оно основывалось на равном объединении всех народов и наций.

Продолжение. Начало см. здесь: http://win.ru/ideas/4969.phtml

Отечественная геополитическая традиция – явление качественно другого порядка, нежели западная. Причина – в экономгеографических особенностях российской империи. В отличие от заморско-колониальных стран Европы и США, проводниками империалистического расширения которых было море, Россия относится к континентально-сухопутному типу и расширяется по континенту. Если колониальные империи утверждали свое могущество на жестоком насилии и экономической эксплуатации народов покорённых стран, то в Российской империи оно основывалось на равном объединении всех народов и наций. Расширение российских земель никогда не сопровождалось порабощением, эксплуатацией народов присоединяемых областей.

Защита «инородцев» являлась неотъемлемой частью государственной политики начиная с XVII в. до развала СССР. Вспомним, что в своё время великому нашему землепроходцу Е. П. Хабарову предъявили страшное обвинение в «вероломном отношении к туземцам» и хотели за это судить! В основном этническая проблема разрешалась вполне естественно – через русскую или местную встречную ассимиляцию. Для сравнения приведём высказывание американского сенатора А. Бевериджа, который после завоевания США Филиппин констатировал: «Бог создал нас знающими толк в управлении государством, чтобы мы осуществляли это управление над дикими и рабскими народами».

Россия никогда не была «тюрьмой народов», а, наоборот, спасала народы присоединенных территорий от кочевников и других врагов, помогала этим народам, часто жертвуя интересами русского народа! Вспомнить хотя бы 20-е гг. прошлого века. Это – довод нашей великой истории. Но есть и еще один довод – экономико-стратегический. Наша страна расположена в глубине материка, и естественно, ликвидация большой удаленности от теплых морей – всегда являлась для нее жизненной задачей – проблемой выживания страны и народа. Пробиться к тёплым морям для континентальной страны с суровым климатом, обрекающим её на бедность – это значит, прежде всего, выйти к мировым торговым трактам, это полная переориентация экономики на производство, на развитие. Решить данную задачу можно было только за счет необходимого для выживания народов нашей страны расширения в южном и восточном направлениях.

Подчеркнём – выживания, а не обогащения! Как справедливо заметил в своё время наш военный географ А. Е. Вандам (псевдоним Едрихина): «Не любовь к приключениям, а нужда в хлебе заставила Якутск послать за Становой хребет сначала «ходока» Пояркова, открывшего Амурский край, а затем Хабарова, присоединившего этот край к России и намеревавшегося сделать из него житницу Сибири».

И третий аргумент, обосновывающий необходимость расширения Российской империи – военно-стратегический. Россия расположена в окружении далеко недружелюбных государств, задача которых – не допустить выход нашей страны к тёплым морям. Чтобы противостоять им, наша страна должна достичь экономической автаркии за счёт включения как можно большего количества климатических зон, пригодных для земледелия. При этом не следует забывать, что континентальное расширение осуществляется по принципу «Свято место пусто не бывает». Упущенная недальновидным царём в XVII в. возможность присоединения Маньчжурии привела впоследствии к потере всякой надежды на получения выхода к Жёлтому морю...

Исходя из выше изложенного, подчеркнём, что геополитика как форма колониальной идеологии в России невозможна! В России так называемая сегодня геополитическая мысль зародилась на полвека раньше, вне связи с империализмом. Свои истоки она брала в недрах научного знания, отечественной антропогеографии и экономической географии, военной стратегии и истории. Российская «геополитика» или, если использовать не этот термин западной политологии, а понятия отечественной военно-географической науки – «военная статистика» (Д. А. Милютин), «высшая стратегия» (А. Е. Вандам), исходила из свойств континентальной Российской империи. Основной ее задачей являлось обеспечение безопасности государства и исходя из этого поиск адекватной геостратегии на мировой арене. В рамках отечественной «геополитики» можно выделить два научных направления – военно-стратегическое (А. Е. Снесарев, А. Е. Вандам, А. Н. Куропаткин и др.) и экономико-географическое (Д. И. Менделеев, В. П. Семенов-Тянь-Шанский, П. Н. Савицкий и др.).

Военная география в Российской империи появилась на полвека раньше, чем первые геополитические теории, и была направлена на определение военно-стратегических приоритетов государства, не выходя за его сложившиеся политические границы.

Важно также отметить, что отечественные ученые весьма критически относились к геополитическим построениям западных теоретиков. Так, А. Е. Вандам еще в 1912 году сравнивал американскую геополитику с «верблюдом, сберегающий свой горб на случай крайности» и питающимся за счет заграничной торговли по своим правилам.

В центре внимания геополитики – проблема контроля над пространством. Но если для западных и англо-саксонских геополитических концепций, строящих свои империи путем колониальных захватов («распространения демократии»), эта задача сводилась и сводится к внешнему пространству, то для России она устремлялась во внутрь, что было связано с поисками принципов рациональной хозяйственно-территориальной организации пространства страны. Отечественные политгеографы, которых сегодня именуют геополитиками, пытались выявить «правила» внутреннего устройства страны, выработанные в ходе её исторического развития, соблюдение которых рассматривалось как необходимое условие для поддержания целостности границ России.

В качестве примера, подтверждающего их научность, можно привести концепцию промышленного развития России, разработанную нашими учёными в первых десятилетиях ХХ века. В то время вопрос о путях индустриального развития России был одним из самых дискуссионных. Например, известный экономист М. И. Туган-Барановский в своей статье «Развитие производительных сил», опубликованной в «Речи» от 14 февраля 1916 г., ограничивал возможности промышленного развития России только ее европейской частью, менее богатой полезными ископаемыми (прежде всего углем), по сравнению со странами Европы. Такая позиция шла вразрез с экономгеографическим или «геополитическим» объяснением отечественных учёных. Данный подход исходил из географических особенностей Российской империи, среди которых, в качестве определяющей, указывалась цельность, единство большой протяженной территории. В этой связи «идея русского промышленного развития связывалась с идеей мощи всего хозяйственного организма России», в том числе и с зауральской ее частью.

Здесь прослеживается влияние концепции знаменитого историка-слависта В. И. Ламанского. В его работах «Об историческом изучении Греко-славянского мира в Европе» (1871) и «Три мира Азийско-Европейского материка» (1893) утверждалась идея физико-географического единства Русской империи, обусловленного «совершенным почти отсутствием в ней крупных внутренних расчленений». «Невысокий» и «ненепрерывный» Урал, по мнению Ламанского, не мог претендовать на статус «грани материка», тем более, по сравнению с горными хребтами северного Китая или Гиндукуша в Средней Азии. Аналогичные суждения были высказаны и Н. Я. Данилевским в известной работе «Россия и Европа» (1871). Сказалось также и влияние формулировок «географической цельности» России в «Заветных мыслях» (1903) и «К познанию России» (1906) Д. И. Менделеева.

Важно отметить, что данный принцип цельности в русской «геополитической» традиции славянофильской, почвеннической направленности увязывался с идеей уникальности, неповторимой особенности Российской империи во всех ее проявлениях. Это касалось и экономической сферы. Следуя этой же логике, экономист и географ П. Н. Савицкий, которого незаслуженно называют отцом русской геополитики, подчеркивал: «В отношении к Российской империи решительно неприменима та экономическая структура, которая вырабатывалась в колониальных империях, созданных западными державами, например, империи Британской, где метрополия сосредоточила в себе огромную мощь и всесторонность обрабатывающей промышленности и хозяйственно, в той или иной форме, властвует над колониями. В России, по естественным условиям, промышленность должна быть как бы рассеяна по всему лицу империи».

Таким образом, если для колониальных империализмов свойственна концентрация промышленности в метрополии, то для России экономически целесообразна была бы ее децентрализация.

Основным препятствием для реализации такого равномерного пространственного распределения экономических баз являлось «роковое территориальное несовпадение сосредоточий русской культуры с центрами природных ресурсов в России». При этом было подмечено, что коренная Россия восполняла недостаток промышленных ресурсов «культурно-хозяйственным расширением», вектор которого был направлен на северо-запад: «Петербург-Петроград являлся как бы символом этих исторических необходимостей и тяготений». А богатые полезными ископаемыми юго-восточные территории находились в культурном состоянии «пустынности и дикости». Выход из этой ситуации виделся в «промышленном использовании и ином культурно-хозяйственном включении» окраинных областей востока и юга России.

Подход Савицкого был созвучен концепции ещё одного нашего знаменитого политгеографа В. П. Семенова-Тянь-Шанского (ныне считающегося также одним из столпов отечественной геополитики), сформулированной им в работе «О могущественном территориальном владении применительно к территории России» (1915). Относя Русскую империю к особому типу «систем могущества» держав – «от моря до моря» – великий географ считал главным недостатком подобной организации неравномерность в культурном и, прежде всего, в хозяйственно-экономическом развитии широтно очень растянутой территории: «В наших же условиях колонизация имеет вид постепенно суживающегося меча, тончающего и слабеющего на восточном конце». Указывая на стратегическую уязвимость и экономическую невыгодность подобного положения, он также, как и Савицкий, видел выход в выравнивании периферии и центра по плотности населения.

Интересны варианты путей реализации поставленной задачи, предлорженные Савицким и Семеновым-Тянь-Шанским. Последний предлагал создать в азиатской части России культурно-экономические колонизационные базы на Урале, Алтае, горном Туркестане с Семиречьем и на «Кругобайкалье». Савицкий также настаивал на необходимости создания промышленных центров в областях «окраинных и малокультурных», прежде всего на Урале и Алтае.

Важно подчеркнуть, что данные теории были реализованы в практике Советского Союза, который собственно и начал свою державную жизнь со строительства промышленных баз на Востоке. Это свидетельство того, что рассмотренные выше концептуальные положения были обоснованы научно.

Мы не случайно закавычили термин «геополитика» применительно к отечественной политгеографической и военной мысли. Российская «геополитика» и западная имеют разную природу. Первая исходит из научных предпосылок и направлена прежде всего вовнутрь пространства страны, вторая – является идеологическим конструктом, обосновывающим внешние устремления пространства, экспансию.

Александра Матвеева