Главная | Исторические дискуссии

ПОСТСОВЕТСКИЕ ГОСУДАРСТВА: Экономическая интеграция и защита национальных рынков

Прекращение функционирования единого торгово-промышленно-экономического комплекса СССР стало для торговой экспансии Запада небывалым чудом и подарком. На экономической карте мира, белых пятен на которой к началу 1990-х годов не оставалось совершенно, в мгновение ока обнаружилось ничем не заполненное гигантское пространство размером с шестую часть суши. Потенциальный рынок, какого не было со времён Опиумных войн в Китае.

Если 20 лет назад ещё можно было, по недостатку опыта, верить в то, что страны Запада по доброте душевной пожелают приложить усилия для роста восточноевропейских экономик — сейчас подобная убеждённость граничит с помешательством. Ведь каждый на своём опыте смог пронаблюдать, что было потом.

Раскрыв с широкою улыбкой объятья западной торговле, бывшие советские республики получили такое ошеломительное количество товаров, что даже собственные предприятия, выпускавшие примерные аналоги ввозимой продукции, оказались отброшенными на позиции в середине второй или третьей десятки любого рейтинга. Тут действует заколдованный круг. Чтобы продавать товары отечественного производства хотя бы на внутреннем рынке, необходимо либо превосходить по качеству другие товары, либо поражать воображение низкой ценой.

И с первым, и со вторым у бывших республик СССР есть проблемы. Вообще, желание выйти из общей страны и немедля завалить весь мир суверенными товарами и экономическими предложениями по обдуманности сравнимо со стремлением прыгнуть в кишащую крокодилами реку, без всякой подготовки, зато с набором кузнечного инструмента. В надежде там, под водой, собрать некое устройство, позволяющее добиться своего доминирования над куда более зубастыми обитателями реки.

Да, у многих предприятий были шансы выйти на мировую арену и чуть подвинуть основных игроков. Но для этого было нужно получить некую паузу, переходный период, перестроить производство и логистику в новых условиях, разработать основательные планы и приступить к их реализации. Как было в действительности — несложно вспомнить. Заводы и фабрики приватизировались с целью получения быстрой, а стало быть — одноразовой прибыли любой ценой.

Как правило, новые хозяева не интересовались модернизацией производства и долгосрочным планированием. То, что в перспективе могло составить конкуренцию действующим китам бизнеса, зачастую скупалось с одной только целью — вдумчивого и основательного уничтожения через дробление и последовательную перепродажу. Выжили немногие. И уже после того, как основная масса предприятий была предприимчивыми людьми и организациями «освоена», опомнившиеся от действия пьянящего воздуха свободы «самостийные» власти успели удержать то, что ещё оставалось.

Выжили объекты, которые либо не были слишком чувствительны к износу, либо, в силу своего масштаба и разветвлённости, не могли быть быстро проданы. На Украине это — агрокомплекс и металлопрокат, в Средней Азии — газ. России повезло больше, ее положение и важные для всего мира ресурсы позволяют производить определённые накопления, и обращать внимание на другие отрасли. Но если взять ситуацию в целом, все без исключения экс-республики СССР находятся в одной лодке.

Львиная доля всей торговли самых развитых государств СНГ приходится на соседей. Как минимум — это 50-60% товарооборота. Обусловлено это целым рядом причин — это и единые стандарты, и естественные рынки, и отработанные схемы поставок, которые удалось в виду их особой очевидности восстановить. Плюс к тому — остальному миру, говоря без обиняков, от представителей СНГ нужно немного — ресурсы, из которых можно произвести товары, и территория, куда эти товары потом можно продать. Особо дальновидные «партнеры» обычно подкрепляют свои торговые дела обустройством военных баз на территории торговых партнёров.

И вроде бы путь торгово-экономической интеграции для постсоветстких государств самоочевиден — долевое соотношение наукоёмкого и готового, продукта и необработанного сырья здесь отличается от общемирового. Работа именно в этом направлении может позволить закрепиться хотя бы на соседних рынках.

Таможенный союз даёт, в перспективе, ещё большие возможности к развитию. Тем не менее, на пути такого сплочения выстраиваются препятствия, относящиеся к совершенно другой сфере человеческих и межгосударственных отношений.

Таможенный союз создаётся как образование экономическое. Экономики без политики, конечно, не бывает. Однако что из этого первично, а что вторично — зависит от конкретного случая. Сейчас весь мир переживает период экономической нестабильности, и по логике вещей, именно экономические выгоды нужно учитывать в первую очередь. Отставив в сторону некие сиюминутные политические разногласия, если таковые имеются. Это путь России, Беларуси и Казахстана. Тем не менее, многие государства, появившиеся на свет в результате Беловежских соглашений, до сих пор мечтают о принятии в «западную семью» политически, без каких-либо экономических перспектив.

В качестве витрины выступают страны Прибалтики, живущие на дотации ЕС. Как известно, 15-20% государственного и непременно дефицитного бюджета любой страны с берегов Балтики составляет гуманитарная помощь Евросоюза, их и без того небогатый экспорт предсказуемо регрессировал.

Однако инерция русофобии до столь велики, что даже разговор об оживлении экономических связей с РФ вызывает органов госбезопасности этих стран — нет ли здесь государственной измены? С точки зрения, допустим, эстонского правящего класса, статус страны, «порвавшей с коммунизмом» и выступающей проводником политики США и НАТО выглядит куда предпочтительнее, нежели рост доходов в бюджет и свобода в собственной экономике. Более того, полная зависимость от подаяний Евросоюза как раз и называется истинной свободой! Причём это понятие свободы через зависимость явно культивируется — балтийские страны постоянно требуют разместить на своей территории внушительный контингент войск НАТО. Вместе с этим, любая попытка создать самое заурядное совместное предприятие с Россией с огромным шумом освещается в СМИ как прямая угроза национальной безопасности, свидетельство «имперской политики» Кремля. Пускай нечем платить пенсии, зато есть светлая мечта о компенсациях, которые кто-нибудь и когда-нибудь получит от России.

В каком направлении будет двигаться Украина — вот вопрос, ответ на который мы получим уже в самое ближайшее время.

Пойдет ли Украина путем России, Белоруссии, Казахстана, или станет копировать балтийские этнократии?

Станет ли Украина участником большого евразийского проекта, направленного на защиту национальных рынков, на взаимное усиление и повышение конкурентоспособности постсоветских экономик? Или же продолжит деградировать, станет дрейфовать в сторону окончательного развала стратегических отраслей и десятилетиями ожидать очереди на получение «гуманитарной помощи» по эстонскому и латвийскому образцу?

Андрей Полевой

 

 

 

RSS Twitter Facebook

Об авторе

Похожие материалы

  • Во время встречи руководителей стран СНГ в Санкт-Петербурге, лидеры 8 из 11 стран СНГ согласовали новый договор о зоне свободной торговли. Симптоматично то, что интерес к ЗСТ стран СНГ проявили Киргизия, Армения и Молдавия, которые, если верить апологетам ВТО, в силу своего давнего пребывания в этой организации, кажется, должны были бы уже решить все свои торговые проблемы.

  • Украина готова отказаться от главных торговых партнёров, которые готовы предоставить вполне конкретные преференции не только в таможенных вопросах (цена на газ тому свидетельством). Украина готова поставить своих производителей в совершенно бесправное и зависимое положение, согласно рекомендациям ЕС покупать — много, а продавать — мало. И всё ради того, чтобы когда-нибудь войти в состав ЕС. Или, что более вероятно — не войти в него никогда.

  • Создание Евразийского союза, о котором говорил Владимир Путин, может придать новые мировоззренческие контуры интеграции на постсоветском пространстве. Продвижение геополитической границы в условиях сложной демографической ситуации в странах ТС позволит увереннее чувствовать себя в отношениях с соседями на Западе, Юге и Востоке. Таможенный Союз восстанавливает то, чего так не хотели американцы в 1992 году — новое пространство в Евразии.

  • Мечты о членстве в ЕС поддерживаются Брюсселем лишь в той степени, в которой это выгодно как самому Евросоюзу, так и определённой прослойке политиков в тех странах, где евроинтеграция возведена чуть ли не в статус государственной религии и наделена сакральным смыслом. Украина для ЕС выступает в качестве удобной буферной зоны, которую в ЕС не примут, но готовы использовать для решения широкого спектра задач, в первую очередь экономических. Для Евросоюза Украина является рычагом, одна из основных задач которого — влиять на Россию в вопросах энергетики.

  • Если смотреть на вещи объективно, то «Газпром» и российские финансовые учреждения в отношении Украины выступают аналогами МВФ и прочих кредитных организаций. Если украинские элиты осознают, что их личные амбиции не всегда тождественны национальным интересам Украины, то возможность выстроить действительно привлекательную для Украины схему взаимодействия все ещё остается.

В этом разделе

По официальным данным, в 2006 году в неонацистских группировках США состояло порядка 100 000 человек, и это количество медленно увеличивалось. Как видно, такая тенденция никого не тревожит — главное, чтобы это не были социалисты или, того страшнее, коммунисты, угрожающие свободному рынку.

 

Согласно опросу «Польского радио», лишь менее пятой части поляков верят в теорию заговора против Качиньского. Отметают эту версию и нынешние руководители Польши. Дай Бог, чтобы трагедия под Смоленском стала прологом к тому, что два славянских государства наконец-то разберутся с непростыми вопросами истории. Разберутся спокойно и без истерики. Хотя на фоне рождения нового мифа сделать это будет крайне трудно.

 

Впервые в истории США официальные структуры этой страны обвили СССР в том, что он посмел бомбить объекты на территории, занятыми войсками фашистской Германии. Причём представители американского посольства отдавали себе отчёт, что Эстония в те годы была оккупирована нацистами, а «стальная решимость бороться» явно была направлена не против немцев.

 

Сегодня в это трудно поверить. Документы несостоявшейся операции Northwoods, опубликованные через установленный американским законодательством пятидесятилетний срок рассекречивания архивов, могут либо шокировать, либо вызвать недоверчивую улыбку. Ровно 50 лет назад ЦРУ совместно с Объединенным Комитетом Начальников Штабов США планировали нападение на собственную страну. 13 марта 1962 года министр обороны США Роберт Макнамара представил план операции на утверждение президенту Джону Кеннеди.

 

Полученный нами результат чрезвычайно далёк от цифр «альтернативных историков», получающих прямо-таки мазохистское удовольствие при умножении числа жертв СССР в Великой Отечественной войне.

 

Вот уже двадцать лет яблоком раздора для российской интеллигенции является оценка боевых потерь Советской армии в 1941-45 годах. Официальные цифры на этот счёт опубликованы коллективом генерал-полковника Григория Кривошеева в книге «Гриф секретности снят...» Согласно учётным сведениям нашего армейского ведомства, безвозвратные потери в Великой Отечественной войне составили 8 миллионов 668 тысяч человек. Эту цифру в штыки встречает значительная часть историков и публицистов. Они убеждены, что победа 1945 года была оплачена гораздо более дорогой ценой.

 

Поучительный геополитический провал потерпел Запад ровно сто лет назад. Тогда европейское общественное мнение возлагало надежды на Русскую революцию, призванную покончить с авторитарной «варварской» монархией и привести к власти либеральную элиту. Однако широко разрекламированная элита оказалась всего лишь тонкой культурной плёнкой на поверхности чуждого Западу, бурлящего моря. В результате демократизации русского общества на смену династии Романовых (весьма лояльной европейским державам) пришёл самый радикальный в мировой истории антизападный режим, до основания потрясший всю атлантическую цивилизацию. Очень похожие процессы назревают сегодня на Ближнем Востоке.

 

Да, Запад прогрессивная цивилизация. Самая прогрессивная на Земле. Но, видимо, понятия «Прогресс» и «Агрессия» имеют не только филологическое родство. Феноменальная тяга к новому — отличительная черта западных людей — не ограничивается тягой к новым знаниям, но также распространяется на новые земли, новые богатства, новых рабов. Вершиной этой эволюционной линии стала гитлеровская Германия.

 

Русские оказались единственным народом Евразии, освоившим континентальную сердцевину, Хартленд, и создавшим великую державу в зоне с преобладанием отрицательных температур. Один этот факт позволяет говорить об уникальном историческом опыте нашего народа, преодолевшего силу «евразийской центрифуги». Причины этого феномена требуют отдельного глубокого исследования. Но они, скорее всего, носят нематериальный характер, так как «Движение встречь солнцу» совершалось вопреки материальным (экономическим и географическим) факторам.

 

Уникальность метода Бакрадзе состоит в том, что последствия, на которые указал российский президент, объявляются причинами. Поэтому Россия, одержавшая в Южно-Осетинской войне убедительную победу и, соответственно, получившая бонус в виде стабильности и дружественных соседей на своих южных рубежах, признаётся единственным виновником конфликта. Грузия от этой войны не получила ничего, кроме позора и унижения — значит, она ни в чем не виновата.

 

.