Главная | Исторические дискуссии

РУССКОЕ «МИРОДЕРЖАВИЕ» И ЕВРОПЕЙСКАЯ БЕЗОПАСНОСТЬ. Из цикла «Аксиомы геополитического опыта»

В среде русских патриотов популярны разговоры о том, что России не нужна Европа. Голоса такого рода не новы. Ещё сто сорок лет назад Н. Я. Данилевский выпустил известную книгу «Россия и Европа», ставшую наиболее полным воплощением этой идеологии русского изоляционизма. С другой стороны, значительная часть западноевропейского интеллектуального класса неизменно отказывала и отказывает России в праве считаться частью Европы. Она считает, что Россию нужно навсегда исключить из европейской политики, отбросить в «азиатские степи».

Весьма ясное выражение такой позиции прозвучало ещё в знаменитом воззвании Наполеона Бонапарта к «великой» армии при переходе русской границы в июне 1812 года: положить «конец гибельному влиянию, которое Россия уже 50 лет оказывает на дела Европы». Однако объективная реальность не считается с мечтами изоляционистов той и другой стороны. Главный факт несомненен: последние почти 400 лет (начиная со Смоленской войны 1632-1634 гг., бывшей эпизодом Тридцатилетней войны в Европе) Россия вела почти все свои большие войны в составе той или иной коалиции европейских государств. Этот же факт, но с обратной стороны: во всех больших европейских войнах в состав той или другой коалиции почти неизменно включалась Россия.

Таким образом, как Россия не может обойтись без участия в большой европейской политике, так и Западная Европа не может обойтись без России. Это объективный закон геополитики. Но, пожалуй, значительно больше, чем эпохи войны, взаимную необходимость России и Европы друг для друга (точнее, наверное, их цивилизационную и геополитическую нераздельность) доказывают эпохи мира на европейском континенте. Особенно — длительного мира.

Заключение Вестфальского договора в 1648 г., положившего конец опустошительной Тридцатилетней войне, не стало началом эпохи долгого мира для Западной Европы. У Франции постоянно возобновлялись войны с Испанией, у Англии — с Голландией. В 1672-1678 гг. разразилась очередная коалиционная война. В 1701-1713 гг. не только Европу, но и Новый Свет потрясала война за «испанское наследство». 1733-1735 гг. — война за «польское наследство». 1741-1748 гг. — война за «австрийское наследство». 1756-1763 гг. — Семилетняя война, ставшая, как и война за «испанское наследство», по размаху военных действий одной из Мировых войн Нового времени. В ней приняла участие и Россия.

Не было мира поначалу и в Восточной Европе. С 1654 по 1667 год продолжалась русско-польская война, в которой на определённом этапе приняла участие Швеция. Но, получив восточную половину Украины, московское правительство отказалось от дальнейшего расширения царства за счёт Речи Посполитой. Даже оказало помощь своему прежнему врагу в борьбе с Турцией.

Многие историки задним числом порицали последних правителей допетровской Руси за то, что они не довели до конца дело воссоединения Украины с Россией. Однако будем справедливы к ним. Во 2-й половине XVII столетия верхушка украинского казачества, не считаясь с мнением низов, пыталась создать независимое государство, играя на противоречиях между Россией, Польшей, Швецией и Турцией (вассалом последней — Крымом). Поэтому в какой-то момент интересы России и Польши объективно пересеклись.

Кстати, Андрусовское перемирие 1667 года положило начало действительно уникальному периоду в истории взаимоотношений между Россией и Польшей — миру, длившемуся больше столетия. Договор о «вечном мире» 1686 года между Россией и Польшей был одним из немногих в истории договоров, оправдавших столь претенциозное название. Польша, лишённая былой агрессивности, стала надёжным буфером на западной границе России.

«Андрусовская система» (если можно так назвать) рухнула не по вине России. Агрессивные стремления Пруссии и Австрии положили конец существованию ослабленного Польского государства. Что оставалось делать России? Не задерживать же разложение трупа, который Россия и так гальванизировала (в своих интересах) больше ста лет. В 1772 году Россия приняла участие в первом разделе Польши, в 1793 и 1795 гг. — во втором и третьем. Всякий раз Россия присоединяла к себе не собственно польские земли.

Так Россия впервые непосредственно, причём на всём протяжении западной границы, соприкоснулась с миром германских государств. К этому времени европейское равновесие уже было напрочь нарушено агрессивной политикой Франции. Кстати, эта политика вовсе не была инновацией, внесённой французской буржуазной революцией. Франция традиционно была самой агрессивной страной Западной Европы ещё при Бурбонах, а до них — при Валуа.

Понадобилось почти четверть века почти непрерывных Мировых войн (1792-1815), чтобы ввести разбушевавшуюся стихию в какое-то спокойное русло. Венский конгресс, собравшийся осенью 1814 года, утвердил наиболее прочную систему межгосударственных отношений, какую когда-либо знала Европа. На предыстории этого события, 200-летний юбилей которого скоро предстоит, следует остановиться подробнее. Тем более, что главным вдохновителем и творцом Венской системы стал русский царь Александр I, политика которого всегда расценивалась у нас противоречиво.

У всех в памяти строки Пушкина про «слабого и лукавого властителя». Н. Я. Данилевский жёстко критиковал внешнеполитический курс Александра I, считая, что тот пренебрегал интересами России в угоду европейским делам. Даже борьбу с Бонапартом, по мнению Данилевского, России не следовало доводить до победного конца, предоставив расправиться с ним Европе. В то же время такой выдающийся историк, как С. А. Соловьёв, был в восторге от внешней политики Александра I, считая этого царя подлинным гением, доказавшим своё интеллектуальное превосходство над Бонапартом и спасшим мир от деспота. И здесь вспоминаются другие строки великого поэта — про «русского царя — главу царей». Как видим, тот же Пушкин соединил в самом себе два полярных воззрения на Александра I.

Европейская политика Александра I стала ответом на тот вызов, который бросили человечеству Французская буржуазная революция конца XVIII века и Бонапарт как её продолжатель. Революционные войны и их логическое продолжение — наполеоновские войны — были ничем иным, как попыткой глобализации. Буржуазная Франция стремилась навязать свои порядки всему европейскому континенту. Естественной реакцией стала выработка основ альтернативного миропорядка, обеспечивающего независимость государствам и мир народам.

По-видимому, не сетовать, а гордиться надо тем обстоятельством, что инициатором и лидером в утверждении такого миропорядка стала именно Россия. Политика Александра I вывела Россию из провинциальной замкнутости и сделала на время признанным европейским лидером. Собственно, превращение России в мировую державу только тогда и началось — со вступления русских войск в Париж в 1814 году.

В начале своего царствования Александр I вовсе не собирался вступать в единоборство с Бонапартом, тем более, что последний вскоре заключил мир со всеми противниками — мир, продержавшийся недолго. В инструкции, разосланной русским послам в иностранных государствах уже через четыре месяца после вступления на престол, в июле 1801 года, излагались основы внешнеполитического курса нового русского императора: «Если я подниму оружие, то единственно для обороны от нападения, для защиты моих народов или жертв честолюбия, опасного для спокойствия Европы. Я никогда не приму участия во внутренних раздорах, которые будут волновать другие государства, и каковы бы ни были правительственные формы, принятые народами по общему желанию, они не нарушат мира между этими народами и моею империею, если только они будут относиться к ней с одинаковым уважением...

Решившись продолжать переговоры, начатые с Францией, я руководствовался двойным побуждением: упрочить для моей империи мир, и... содействовать ускорению окончательного мира, который бы дал Европе время восстановить поколебленное здание социальной системы. Если первый консул сохранение и утверждение своей власти поставит в зависимость от раздоров и смут, волнующих Европу,... если он позволит увлечь себя революционному потоку, если, наконец, он вверит себя одному счастью, — война может продолжиться... В случае, если первый консул окажется более понимающим собственные интересы и более чувствительным к истинной славе, если захочет излечить раны, нанесённые революцией, и дать своей власти основание более прочное уважением независимости правительств, то многие чрезвычайно веские соображения могут внушить ему желание искреннего согласия с Россией и заставить принять меры к восстановлению европейского равновесия...».

В этой записке просматриваются принципы внешней политики России — принципы, которые постепенно стали руководящими для страны, преемственно передаваясь от одного правителя к другому, и не похороненные даже революцией 1917 года. Это: мирное сосуществование на основе международного права; уважение суверенитета и территориальной целостности государств; уважение выбора народами формы правления в государстве, если оно не представляет угрозы международной безопасности; допустимость использования вооружённой силы только для защиты как себя, так и других народов, от внешней агрессии или для освобождения от чужеземного гнёта.

Но установление и сохранение мира в Европе зависело в тот момент не от одного Александра. В 1805 году ему пришлось вступить в первое военное противостояние с гением Бонапарта. Союзники по коалициям, призванным обуздать Бонапарта, — Австрия и Пруссия — последовательно предали Россию в 1805-1807 гг. Александру не оставалось ничего другого, как заключить в Тильзите почётный мир с Францией. Этот мир мог бы дать Европе прочные основания для дальнейшего существования, если бы не политика Бонапарта, которому было мало замкнуть влияние России в российских границах. Он вознамерился низвести Россию до положения такой же вассальной страны, в каковом уже находились по отношению к Франции Пруссия и Австрия. Наполеон привлекает к антироссийской коалиции даже этих своих бывших противников. Они, хотя и неохотно, но входят в союз с Наполеоном и вместе с ним участвуют в военном вторжении в Россию. При этом прусский король Фридрих-Вильгельм III шлёт Александру I письма извиняющегося содержания: он-де не хочет войны с Россией, но не может ослушаться могущественного Наполеона...

Оказавшись лицом к лицу со всей Европой, мобилизованной Бонапартом, и опираясь только на свои силы, Россия за полгода уничтожила самую большую армию, когда-либо прежде собиравшуюся для её покорения. Как и спустя 130 лет, в 1944-1945 гг., война не могла остановиться на границах России. Отказавшись преследовать разгромленного Наполеона в Европе, Россия бы сделала неминуемой повторную попытку вторжения с его стороны. Необходимо было дать прочный мир себе, а для этого необходимо было добить агрессора в его логове и дать прочный мир Европе. Россия как великая держава не могла стоять в стороне от европейских дел. Для России пришло время устанавливать свои правила международных отношений. Начиналась эпоха миродержавия России.

«Александр стал против гениального главы французского народа представителем нравственных начал, нравственных средств, без колебаний вступил в страшную борьбу, опираясь на эти начала и средства, убеждённый в великом значении своего дела, во всеобщем сочувствии к нему», — писал С. М. Соловьёв.

Вопреки часто встречающимся в учебниках утверждениям, создание Священного Союза великих европейских держав было провозглашено не на Венском конгрессе. Это состоялось в Париже на встрече русского и австрийского императоров и прусского короля вскоре после окончательного изгнания Наполеона в 1815 году. Союз трёх монархов был скреплён договором, содержавшим многочисленные формулировки о христианском духе братства и истинах Священного Писания, которыми монархи обязывались руководствоваться в своей внешней политике. Но этот договор был лишён каких-либо чётких международно-правовых обязательств.

Окончательный вид Священный Союз обрёл только в 1818 году на следующем большом саммите европейских монархов — в Ахене. Целью Союза провозглашалось «поддержание всеобщего мира, основанное на религиозном уважении к обязательствам, внесённым в трактаты, и ко всем правам, отсюда проистекающим». Этот пункт налагал на участников Священного Союза обязанность охранять легитимность границ и форм правления, зафиксированных Венским конгрессом.

Стремление Александра I придать больше определённости аморфному европейскому порядку натолкнулось на непонимание венценосных коллег и противодействие Англии. Тем не менее, стремление Александра I дать Европе прочный мир оказалось благотворным для России. В течение ста лет — до начала Первой мировой войны в 1914 г. — Россия пользовалась благами мира и стабильности на своей западной границе: с Пруссией (позднее Германской империей) и Австрией.

Когда в 2014 году Европа будет вспоминать про Первую мировую войну в связи со 100-летием со дня её начала, не худо бы напомнить про не менее значимый юбилей — 200 лет Венского конгресса. Венская система доказала, что Россия и Германия могут, непосредственно соседствуя, жить в долгом мире, ко благу своих народов. На фоне столетней Венской системы две мировые войны ХХ века, в которых Россия и Германия понесли наибольшие потери, оказываются трагическими эпизодами, исключением из правила мирного сосуществования двух крупнейших европейских наций.

После Второй мировой войны Сталин, руководствуясь в своей внешней политике многими заветами имперской России, пытался создать такую же стабильную систему европейской безопасности, как и Александр I после наполеоновских войн. Главным компонентом этой системы должна была стать единая нейтральная неагрессивная Германия. Однако политика США, направленная на раскол Европы, похоронила этот замысел.

Но и в урезанном виде Потсдамская система принесла Европе худой мир «холодной войны», который был всё-таки лучше любой «доброй ссоры» (ссора на самом деле никогда не бывает доброй, особенно если она ведётся с ядерным оружием). Российская (советская) империя своими вассальными государствами Центральной Европы непосредственно соприкоснулась с альтернативным центром силы. Мир на этом рубеже был тревожным, но всё-таки он не был нарушен войной. Присутствие России в Центральной Европе вообще делало невозможной любую войну на европейском континенте до начала 1990-х годов.

Но стоило только России утратить прежние позиции, как тут же вспыхнула война в Югославии, нарушившая 45-летний европейский мир. «Второе издание» русского миродержавия — после Второй мировой войны — вновь наглядно показало, что могущественная Россия, обладающая своей сферой влияния в Центральной Европе, есть незаменимый фактор международной безопасности.

Ярослав Бутаков

 

 

 

RSS Twitter Facebook

Об авторе

Похожие материалы

  • Если проводить параллели с эпохой Холодной войны, то ШОС напоминает скорее не Коммунистический лагерь, а Движение неприсоединения. Организация не ставит задач глобальной экспансии, но подчёркивает свою независимость от единственного уцелевшего центра экспансивной силы. Такой тип объединения вполне соответствует духу эпохи, так как, несмотря на сохраняющиеся амбиции, Запад с середины двадцатого века слабеет и теряет потенциал для глобального доминирования. Вполне возможно, что скоро для его сдерживания не потребуется никаких альтернативных военных блоков типа Варшавского договора.

  • 6 декабря сего года в интеллектуальном кафе «Пироги» на Сретенке (Москва) состоялась публичная дискуссия на тему недавно изданной в России книги известного французского историка Даниэля Бовуа «Треугольник раздоров: Польша-Россия-Украина». Организовали дискуссию Президентский Центр Б. Н. Ельцина, посольство Франции в России, Французско-Российский исследовательский и Полит.ру. Участие в этом профессор-шоу вызвало у меня смешанные чувства, которыми я решил поделиться с читателями сайта WIN.ru.

  • На сегодняшний день окружение России продолжается: США планирует строительство противоракетного щита у границ Российской Федерации. Возможно идеи Маккиндера, Спайкмэна и Бжезинского живы, и Россия сегодня является объектом «оранжевой» атаки, цель которой состоит в раздроблении страны.

  • Казалось бы, американским законодателям самое время отменить давно устаревший закон, ставший своеобразным реликтом холодной войны. Однако «образ врага», похоже, никуда не делся и остается прежним. Поэтому можно не сомневаться в том, что Россия была, есть и будет одним из главных объектов, в «честь» которого проводятся ежегодные мероприятия, продолжающие намеченную более полувека назад линию внешней политики США.

  • Впервые в послевоенной истории Европа из стабилизирующего фактора мировой политики может превратиться в фактор разрушительный. Если европейская политкорректность пока еще кое-как сдерживает правоэкстремистские националистические устремления таких стран, как Венгрия, Бельгия, Голландия, (не говоря уж о прибалтийских неофашистах), то после исчезновения Европейского Общего Дома присматривать за этим неотесанным хулиганьем будет некому.

В этом разделе

По официальным данным, в 2006 году в неонацистских группировках США состояло порядка 100 000 человек, и это количество медленно увеличивалось. Как видно, такая тенденция никого не тревожит — главное, чтобы это не были социалисты или, того страшнее, коммунисты, угрожающие свободному рынку.

 

Согласно опросу «Польского радио», лишь менее пятой части поляков верят в теорию заговора против Качиньского. Отметают эту версию и нынешние руководители Польши. Дай Бог, чтобы трагедия под Смоленском стала прологом к тому, что два славянских государства наконец-то разберутся с непростыми вопросами истории. Разберутся спокойно и без истерики. Хотя на фоне рождения нового мифа сделать это будет крайне трудно.

 

Впервые в истории США официальные структуры этой страны обвили СССР в том, что он посмел бомбить объекты на территории, занятыми войсками фашистской Германии. Причём представители американского посольства отдавали себе отчёт, что Эстония в те годы была оккупирована нацистами, а «стальная решимость бороться» явно была направлена не против немцев.

 

Сегодня в это трудно поверить. Документы несостоявшейся операции Northwoods, опубликованные через установленный американским законодательством пятидесятилетний срок рассекречивания архивов, могут либо шокировать, либо вызвать недоверчивую улыбку. Ровно 50 лет назад ЦРУ совместно с Объединенным Комитетом Начальников Штабов США планировали нападение на собственную страну. 13 марта 1962 года министр обороны США Роберт Макнамара представил план операции на утверждение президенту Джону Кеннеди.

 

Полученный нами результат чрезвычайно далёк от цифр «альтернативных историков», получающих прямо-таки мазохистское удовольствие при умножении числа жертв СССР в Великой Отечественной войне.

 

Вот уже двадцать лет яблоком раздора для российской интеллигенции является оценка боевых потерь Советской армии в 1941-45 годах. Официальные цифры на этот счёт опубликованы коллективом генерал-полковника Григория Кривошеева в книге «Гриф секретности снят...» Согласно учётным сведениям нашего армейского ведомства, безвозвратные потери в Великой Отечественной войне составили 8 миллионов 668 тысяч человек. Эту цифру в штыки встречает значительная часть историков и публицистов. Они убеждены, что победа 1945 года была оплачена гораздо более дорогой ценой.

 

Поучительный геополитический провал потерпел Запад ровно сто лет назад. Тогда европейское общественное мнение возлагало надежды на Русскую революцию, призванную покончить с авторитарной «варварской» монархией и привести к власти либеральную элиту. Однако широко разрекламированная элита оказалась всего лишь тонкой культурной плёнкой на поверхности чуждого Западу, бурлящего моря. В результате демократизации русского общества на смену династии Романовых (весьма лояльной европейским державам) пришёл самый радикальный в мировой истории антизападный режим, до основания потрясший всю атлантическую цивилизацию. Очень похожие процессы назревают сегодня на Ближнем Востоке.

 

Да, Запад прогрессивная цивилизация. Самая прогрессивная на Земле. Но, видимо, понятия «Прогресс» и «Агрессия» имеют не только филологическое родство. Феноменальная тяга к новому — отличительная черта западных людей — не ограничивается тягой к новым знаниям, но также распространяется на новые земли, новые богатства, новых рабов. Вершиной этой эволюционной линии стала гитлеровская Германия.

 

Русские оказались единственным народом Евразии, освоившим континентальную сердцевину, Хартленд, и создавшим великую державу в зоне с преобладанием отрицательных температур. Один этот факт позволяет говорить об уникальном историческом опыте нашего народа, преодолевшего силу «евразийской центрифуги». Причины этого феномена требуют отдельного глубокого исследования. Но они, скорее всего, носят нематериальный характер, так как «Движение встречь солнцу» совершалось вопреки материальным (экономическим и географическим) факторам.

 

Уникальность метода Бакрадзе состоит в том, что последствия, на которые указал российский президент, объявляются причинами. Поэтому Россия, одержавшая в Южно-Осетинской войне убедительную победу и, соответственно, получившая бонус в виде стабильности и дружественных соседей на своих южных рубежах, признаётся единственным виновником конфликта. Грузия от этой войны не получила ничего, кроме позора и унижения — значит, она ни в чем не виновата.

 

.