Главная | Исторические дискуссии

ЦВЕТЫ «ЖАСМИНОВЫХ» РЕВОЛЮЦИЙ ОБРАЩЕНЫ К ВОСТОКУ

Поучительный геополитический провал потерпел Запад ровно сто лет назад. Тогда европейское общественное мнение возлагало надежды на Русскую революцию, призванную покончить с авторитарной «варварской» монархией и привести к власти либеральную элиту. Однако широко разрекламированная элита оказалась всего лишь тонкой культурной плёнкой на поверхности чуждого Западу, бурлящего моря. В результате демократизации русского общества на смену династии Романовых (весьма лояльной европейским державам) пришёл самый радикальный в мировой истории антизападный режим, до основания потрясший всю атлантическую цивилизацию. Очень похожие процессы назревают сегодня на Ближнем Востоке.

На сегодня в оценках «Арабской весны» преобладают две версии: демократическая и конспирологическая. «Демократическая» версия транслируется почти всеми западными и некоторыми российскими СМИ. Она проста, незамысловата и легко ложится на душу либеральному интеллигенту. В самом деле, как могут современные люди, пользующиеся мобильной связью, десятками каналов телевидения и интернетом (а следовательно, хорошо знакомые с плодами современной европейской демократии) терпеть авторитарное правление доморощенных султанчиков и фараончиков? Конечно, они вышли на улицы и заявили о своих гражданских правах.

Конспирологическая версия популярна в российской общественности и среди западных диссидентов (таких, как знаменитый блогер Аллен Жюль). В ее рамках все жасминовые и финиковые революции тоже объясняются довольно просто. Зловредные западные спецслужбы и НКО раскачали молодёжь через «твиттеры» и «фейсбук», вывели толпу на улицу и теперь руками ничего не подозревающих, а порой банально подкупленных демонстрантов убирают неугодные режимы.

Обе версии содержат прямо противоположные этические оценки происходящего. В одном случае это — открытое восстание «сил добра», в другом — тайная операция «сил зла». Однако и демократы, и конспирологи сходятся в главном выводе: «Арабская весна» предстаёт как расширение сферы влияния Запада, вовлечение североафриканских и ближневосточных стран в орбиту Западной цивилизации. Так ли это на самом деле?

В своё время Лев Гумилёв, занимаясь судьбами народов Великой степи, ввёл в оборот очень продуктивную метафору. Есть три точки зрения на историю, — сказал он, — из мышиной норки, с высоты кургана и с высоты птичьего полёта. В первом случае (находясь рядом с землёй, в уличной гуще) мы лично переживаем события, тонко ощущаем их эмоциональные оттенки, но не замечаем причинно-следственных связей; во втором случае (поднявшись на курган) мы способны оценить непосредственные причины и ближайшие последствия событий; но только взлетев над землёй и окинув пространство от горизонта до горизонта, можно понять — куда движется история.

Демократическая версия «Жасминовых революций» — это взгляд «из мышиной норки». Да, тысячи отдельно взятых манифестантов, в самом деле, тосковали по гражданским правам. Если я молодой египтянин и мне до смерти надоел бессменный Хосни Мубарак — какая мне разница, по чьей инициативе организован митинг протеста? Тот самый Ахмед, приславший приглашение на мою страничку в социальной сети, сделал это бескорыстно или по заданию заморских эмиссаров? Да не всё ли равно — ведь он в любом случае выразил мои сокровенные желания. Спасибо, Ахмед, и — долой Мубарака!

Если подняться «на курган», то картина существенно меняется. Отсюда заметны и операции спецслужб, и скоординированная информационная поддержка, и финансовые вливания в оппозицию. Налицо уже привычный нам «экспорт демократии» в обмен на прибыльные пакеты акций в североафриканских месторождениях. Что ж, западное общество так устроено, что везде, где можно получить выгоду, оно старается эту выгоду не упустить. Однако это вовсе не значит, что «Арабская весна» сводится к вестернизации арабского мира и что западные агенты влияния уверенно рулят этим бурным процессом.

Все приверженцы конспирологической версии делают, по сути, одну главную ошибку: они всерьёз полагают, что какие-то, пусть даже очень могущественные группы людей, могут быть сильнее Бога. Упоминание о Боге я делаю вовсе не затем, чтобы начать теологический диспут — при желании читатель вправе заменить мою фразу о Высшем судии ссылкой на объективные законы исторического развития. Главное — не забывать, что мир, в котором мы живём, несравненно сложнее машины, управляемой по воле отдельного человека или группы лиц. Какие бы крутые парни ни заседали в ЦРУ, НАТО, Еврокомиссии или на Капитолийском холме — их воля неизбежно столкнётся с волей миллиардов других людей, а любым долларовым ассигнованиям будет противостоять естественный ход событий. Если с помощью денег не удаётся остановить даже ураган «Айрен», подчиняющийся примитивным законам физики, неужели при посредстве бумажных купюр можно регулировать несравненно более сложные бури в человеческих душах?

Именно это бессилие кабинетных проектов мы наблюдаем сегодня на примере «Арабской весны». Помогая ближневосточным революционерам разбить тоненький лёд авторитарных режимов, Запад выпустил на волю не талые воды вестернизации, а горячую магму исламского ренессанса. Даже в Тунисе — по-европейски образованном, благоустроенном и с карфагенских времён пропитавшемся западными соками Тунисе! — на «первых свободных и демократических» выборах побеждают исламисты. Что же говорить о Египте, где исламские партии получили чуть ли не десятикратный перевес над либералами? А ведь Египет — это сердце арабского мира, и даже, по мнению многих, центр всей Мусульманской цивилизации (как не вспомнить Ибн-Халдуна с его поэтическим гимном Каиру — «метрополии Вселенной, центру Универсума»). Исламское знамя над Каиром — это сигнал для миллионов последователей пророка, от Индонезии до Луизианы.

Египетский тренд возьмёт своё и в Ливии, и в Сирии, и в любой иной стране Ближнего Востока, где устоявшаяся политическая иерархия дрогнет перед энергией разбуженных народных масс. Даже формально враждебные Западу диктаторы более европеизированы, чем простонародье, и потому всякое расширение демократии в мусульманском мире означает не вестернизацию, а исламизацию. Недавняя отставка мэра Бенгази — яркое тому подтверждение. Если в колыбели ливийской революции вчерашние борцы за демократию требуют признать шариат основой будущей конституции и берут штурмом штаб-квартиру Переходного Национального Совета, то становится ясно: даже с помощью бомб и ракет НАТО вдолбить в души ливийцев европейские ценности не удалось.

Многие идеологи атлантизма убеждены, что окружающие «варвары» только и грезят, как бы на правах прилежных учеников влиться в семью западных народов. Один из популярных лидеров республиканской партии США, Ньют Гингрич, с неисправимым американским оптимизмом вещал по этому поводу буквально следующее: «Если бы у США была более агрессивная программа, которая выступала бы за право людей, живущих в Северной Корее, Иране или Сирии, самим принимать решение о своем правительстве, эти диктатуры сами изменились бы мирным способом... В Восточной Европе нам это удалось...»

Мистер Гингрич даже не отдаёт себе отчёта в том, что, поддерживая «бархатные революции» в Восточной Европе, США вели европейскую реконкисту. В конце 80-х шла речь об отвоевании у Советской России традиционного ареала западной культуры, о возвращении восточных немцев, венгров, поляков в лоно родной им Западной цивилизации. Уже на Украине западные амбиции увязли в чуждой культурной почве, и «оранжевая революция» завершилась безнадёжным провалом Виктора Ющенко. А простирая свою миссию на мусульманские страны, западные культуртрегеры вторгаются в абсолютно иной мир, который не хочет и не будет играть по правилам «кяфиров». Здесь любое вмешательство порождает не благодарный отклик, а отторжение.

Очень поучительный геополитический провал потерпел Запад ровно сто лет назад. Тогда европейское общественное мнение возлагало надежды на Русскую революцию, призванную покончить с авторитарной «варварской» монархией и привести к власти либеральную элиту. Однако широко разрекламированная элита оказалась всего лишь тонкой культурной плёнкой на поверхности чуждого Западу, бурлящего моря. В результате демократизации русского общества на смену династии Романовых (весьма лояльной европейским державам) пришёл самый радикальный в мировой истории антизападный режим, до основания потрясший всю атлантическую цивилизацию. Очень похожие процессы назревают сегодня на Ближнем Востоке.

Итак, что же такое «Арабская весна» с высоты птичьего полёта, то есть — какое место эти события занимают в глобальной исторической перспективе? Да, «с высоты кургана» видно, что Запад намного богаче и сильнее арабских стран, искушён в политических и информационных технологиях. Кажется, что он имеет все шансы навязать свою волю более слабому обществу. Однако при расширении исторического горизонта становится очевидным, что могущественный Запад переживает фазу упадка, а мусульманской мир, наоборот, стремительно растёт.

Каких-то сто лет назад на планете существовало всего четыре относительно независимых исламских государства: Османская империя, Персия, Неджд и Афганистан, где проживало около 3% мирового населения и производилось менее 1% мирового ВВП. Сейчас независимых мусульманских государств минимум полсотни, в них проживает одна пятая часть человечества (1 млрд 427 миллионов на 2010 год) и производится более 10% глобального ВВП ($7,55 млрд из $74 млрд, 2010 год, оценка МВФ). Западный мир, напротив, с середины минувшего столетия демонстрирует прямо противоположную динамику. Поэтому исламская цивилизация подсознательно ощущает свою растущую мощь и потенциальное превосходство над Западом. Она не может смириться с ролью духовной колонии. Вмешательство атлантистов в политическую жизнь мусульманского мира выглядит как вылазка отступающей армии, для которой любая победа грозит стать пирровой.

Вопреки надеждам арабских либералов, и несмотря на все усилия проводников западного влияния, цветы «жасминовых революций» неизбежно обращаются к Востоку. Главным двигателем этих революций является прибывающая энергия мусульманских народов, которым становится тесно в прежних социальных рамках. В горниле ближневосточных перемен рождаются не прилежные ученики, а серьёзные конкуренты западной цивилизации.

 

 

 

RSS Twitter Facebook

Похожие материалы

  • Если проводить параллели с эпохой Холодной войны, то ШОС напоминает скорее не Коммунистический лагерь, а Движение неприсоединения. Организация не ставит задач глобальной экспансии, но подчёркивает свою независимость от единственного уцелевшего центра экспансивной силы. Такой тип объединения вполне соответствует духу эпохи, так как, несмотря на сохраняющиеся амбиции, Запад с середины двадцатого века слабеет и теряет потенциал для глобального доминирования. Вполне возможно, что скоро для его сдерживания не потребуется никаких альтернативных военных блоков типа Варшавского договора.

  • Мы вправе задаться вопросом о реальных мотивах людей, продвигающих идеи арабо-мусульманской весны во Франции. Для тех, кто еще сомневается в их связи со штабами движений «недовольных» и прочих агитаторов революций, взгляните на изображение афиши собрания и, для сравнения, на плакат движения «Оккупируй Уолл-стрит».

  • Россия сталкивается с американо-исламистским альянсом, подобным тому, который сформировался в 70-80-е годы. Идеолог у этого альянса тот же, что и в 70-х годах — Збигнев Бжезинский, адепт построения нового мирового порядка «против России, за счёт России и на обломках России». Именно этой идее-фикс посвящены все геополитические построения и проекты Бжезинского.

  • Ситуации в Сирии и Ливии во многом схожи. Но, с точки зрения стратегии, Ливия, похоже, является «закуской», а основным блюдом следует считать именно Сирию. Взоры Каддафи были обращены на Африку, он балансировал между Америкой, ЕС и Китаем и никакой угрозы США и их союзникам уже давно не представлял. Иное дело — Сирия, тесно связанная с Тегераном и в полном объеме сохранившая завязавшиеся еще полвека тому назад, во времена СССР, отношения с Москвой.

  • За миражом демократии у большинства стран, которых коснулась «арабская весна», замаячили новые экономические проблемы, а в некоторых начались гражданские войны. Уже проявляются некоторые общие черты, позволяющие нам провести параллели с цветными революциями в Евразии.

В этом разделе

По официальным данным, в 2006 году в неонацистских группировках США состояло порядка 100 000 человек, и это количество медленно увеличивалось. Как видно, такая тенденция никого не тревожит — главное, чтобы это не были социалисты или, того страшнее, коммунисты, угрожающие свободному рынку.

 

Согласно опросу «Польского радио», лишь менее пятой части поляков верят в теорию заговора против Качиньского. Отметают эту версию и нынешние руководители Польши. Дай Бог, чтобы трагедия под Смоленском стала прологом к тому, что два славянских государства наконец-то разберутся с непростыми вопросами истории. Разберутся спокойно и без истерики. Хотя на фоне рождения нового мифа сделать это будет крайне трудно.

 

Впервые в истории США официальные структуры этой страны обвили СССР в том, что он посмел бомбить объекты на территории, занятыми войсками фашистской Германии. Причём представители американского посольства отдавали себе отчёт, что Эстония в те годы была оккупирована нацистами, а «стальная решимость бороться» явно была направлена не против немцев.

 

Сегодня в это трудно поверить. Документы несостоявшейся операции Northwoods, опубликованные через установленный американским законодательством пятидесятилетний срок рассекречивания архивов, могут либо шокировать, либо вызвать недоверчивую улыбку. Ровно 50 лет назад ЦРУ совместно с Объединенным Комитетом Начальников Штабов США планировали нападение на собственную страну. 13 марта 1962 года министр обороны США Роберт Макнамара представил план операции на утверждение президенту Джону Кеннеди.

 

Полученный нами результат чрезвычайно далёк от цифр «альтернативных историков», получающих прямо-таки мазохистское удовольствие при умножении числа жертв СССР в Великой Отечественной войне.

 

Вот уже двадцать лет яблоком раздора для российской интеллигенции является оценка боевых потерь Советской армии в 1941-45 годах. Официальные цифры на этот счёт опубликованы коллективом генерал-полковника Григория Кривошеева в книге «Гриф секретности снят...» Согласно учётным сведениям нашего армейского ведомства, безвозвратные потери в Великой Отечественной войне составили 8 миллионов 668 тысяч человек. Эту цифру в штыки встречает значительная часть историков и публицистов. Они убеждены, что победа 1945 года была оплачена гораздо более дорогой ценой.

 

Поучительный геополитический провал потерпел Запад ровно сто лет назад. Тогда европейское общественное мнение возлагало надежды на Русскую революцию, призванную покончить с авторитарной «варварской» монархией и привести к власти либеральную элиту. Однако широко разрекламированная элита оказалась всего лишь тонкой культурной плёнкой на поверхности чуждого Западу, бурлящего моря. В результате демократизации русского общества на смену династии Романовых (весьма лояльной европейским державам) пришёл самый радикальный в мировой истории антизападный режим, до основания потрясший всю атлантическую цивилизацию. Очень похожие процессы назревают сегодня на Ближнем Востоке.

 

Да, Запад прогрессивная цивилизация. Самая прогрессивная на Земле. Но, видимо, понятия «Прогресс» и «Агрессия» имеют не только филологическое родство. Феноменальная тяга к новому — отличительная черта западных людей — не ограничивается тягой к новым знаниям, но также распространяется на новые земли, новые богатства, новых рабов. Вершиной этой эволюционной линии стала гитлеровская Германия.

 

Русские оказались единственным народом Евразии, освоившим континентальную сердцевину, Хартленд, и создавшим великую державу в зоне с преобладанием отрицательных температур. Один этот факт позволяет говорить об уникальном историческом опыте нашего народа, преодолевшего силу «евразийской центрифуги». Причины этого феномена требуют отдельного глубокого исследования. Но они, скорее всего, носят нематериальный характер, так как «Движение встречь солнцу» совершалось вопреки материальным (экономическим и географическим) факторам.

 

Уникальность метода Бакрадзе состоит в том, что последствия, на которые указал российский президент, объявляются причинами. Поэтому Россия, одержавшая в Южно-Осетинской войне убедительную победу и, соответственно, получившая бонус в виде стабильности и дружественных соседей на своих южных рубежах, признаётся единственным виновником конфликта. Грузия от этой войны не получила ничего, кроме позора и унижения — значит, она ни в чем не виновата.

 

.