Главная | Конспирология

СВЕТЛОЕ БУДУЩЕЕ ИЗРАИЛЯ: СТАВКА ОДИН К ТЫСЯЧЕ

Израиль уже не может рассчитывать на безоговорочную поддержку западных держав. Его дипломатическая привлекательность падает. Обмен капрала Шалита на тысячу палестинских боевиков отражает вовсе не возросшую жизни ценность израильских граждан. Скорее наоборот — снизившуюся ценность израильских политических акций.

Обмен пленного израильского капрала Гилада Шалита на заключённых палестинцев вызвал противоречивые оценки. Кто-то увидел здесь шаг к мирному урегулированию на Ближнем Востоке, кто-то назвал обычной сделкой в перманентном торге конфликтующих сторон. Нетаньяху нашёл выход из пятилетнего тупика! — утверждают имиджмейкеры израильского премьера. Однако ближневосточный тупик существует гораздо дольше пяти лет, и если освобождение Шалита является движением к выходу из этого тупика, то отнюдь не в том направлении, которое устроило бы еврейскую общину.

Обращает на себя внимание фантастическая неравноценность обмена. Ради возвращения обыкновенного капрала Израиль выпускает из тюрем тысячу двадцать семь (!) активистов ХАМАС, среди которых бывалые боевики, получившие по нескольку пожизненных сроков. По зрелому рассуждению, каждый из этого «легиона бессмертных» стоит дороже капрала танковой части. И всё-таки неравная сделка состоялась.

Можно, конечно, удовлетвориться витиеватыми объяснениями в расистском стиле. Например, по словам президента Института Ближнего Востока Евгения Сатановского, «обмен одного еврея на 1020 арабов более чем адекватен». Но в прежние годы присущее израильским лидерам ощущение превосходства над соседями воплощалось в действиях совсем иного рода.

Например, когда в 1976 году палестинские террористы угнали в Уганду самолёт с израильскими пассажирами, никто не считал, сколько заключённых следует обменять на 105 заложников. Хотя пропорции обмена, предложенные боевиками НФОП, выглядели более чем умеренными — они требовали освобождения пятидесяти трёх заключённых (формула сделки: двух на одного). Но тогда лидеры Израиля не собирались торговаться и не сомневались в успехе силового решения. Согласно воспоминаниям Шимона Переса, командующий ВВС Беньямин Пелед только спросил министра обороны, что надо захватить: «Всю Уганду или один аэродром Энтеббе? В первом случае нам понадобится пятьсот солдат, во втором будет достаточно ста».

В ходе поистине блестящей операции израильского спецназа, боевая фаза которой длилась всего несколько минут, погибло четверо заложников, семеро террористов и несколько десятков угандийцев. (Кстати, при штурме Энтеббе был также убит родной брат нынешнего премьера, полковник Йонатан Нетаньяху). Тем не менее, в глазах еврейского общества успех антитеррористической операции полностью искупил понесённые потери. Операция «Энтеббе» воспета в многочисленных израильских книгах и фильмах и приобрела в этой стране легендарно-хрестоматийный характер.

Как видим, три десятилетия назад руководители Израиля занимали совершенно жёсткую позицию, не считаясь с жертвами и не соглашаясь на обмен даже в пропорции два еврея на одного араба. Случавшиеся порой кровавые провалы спецопераций (более двадцати погибших школьников в городке Маалот и превентивная казнь заложников в Бейт-Шеане) не приводили к смягчению твердокаменных принципов Тель-Авива.

Стремясь найти оправдание непримиримой политической линии в недрах религиозной традиции, еврейские публицисты не раз ссылались на священные правила Мишны: «Не выкупают пленных за сумму большую, чем это должно стоить». В качестве назидательного примера приводилась судьба духовного лидера германских евреев Меира бен Боруха (Махарама), арестованного в 1286 году. Немецкие власти запросили за освобождение рабби Махарама огромную сумму, и еврейская община уже объявила сбор денег, но узник сам признал размер выкупа чрезмерным и категорически запретил соглашаться на такие, несправедливые, с его точки зрения, условия. Махарам предпочёл провести остаток своих дней за решёткой, но не дать германским властям повода использовать аресты для опустошения «тайной еврейской кассы». Напомним, речь тогда шла не о рядовом военнослужащем, а о признанном духовном лидере крупнейшей еврейской общины в Западной Европе. Осмелюсь предположить, что если бы Махарам услышал, какую цену отдал Тель-Авив за капрала Шалита, он мог добровольно отправиться в плен к боевикам ХАМАС, лишь бы предотвратить неравную сделку.

Начиная с конца прошлого века, позиция Израиля в палестинско-еврейском конфликте стремительно эволюционирует в сторону уступчивости. Конечно, свою роль в этой эволюции играет внутреннее смягчение еврейского общества. Граждане Израиля устали жить в осаждённой крепости. Им гораздо приятнее статус жителей страны-курорта, страны-музея. Тяга к комфорту влечёт за собой возрастающее миролюбие. Богатые и усталые общества предпочитают откупаться от осаждающих, нежели бряцать оружием в карательных вылазках.

Однако роль пацифистского начала в политике Тель-Авива тоже не стоит преувеличивать. Совсем недавно мы были свидетелями операции «Литой свинец», — полностью в духе былых непримиримых традиций. То есть, прежнее желание решать конфликты остриём меча у Тель-Авива сохранилось. Убавились возможности. Причём чаша весов стала клониться в сторону палестинцев не потому, что ФАТХ и ХАМАС нарастили свои военные ресурсы или организационный потенциал. В военно-организационном отношении Израиль по-прежнему безраздельно доминирует над своими противниками. Причина лежит глубже. На наших глазах заметно снижается роль Израиля (и шире — международного еврейского сообщества) на мировой арене.

В каждом мифе есть доля мифа. Есть, соответственно, и доля истины. Очень популярный в правых кругах миф о том, что еврейские элиты руководят западным обществом и даже направляют развитие всей планеты, имел под собой определённые основания. В самом деле, после Второй Мировой войны их влияние на политику западных держав, и прежде всего — на политику лидера Западного мира, Соединённых Штатов Америки, — достигло беспрецедентных масштабов. Для стороннего наблюдателя, например, казалось необъяснимым, почему в арабо-израильском конфликте США неизменно поддерживали маленькую страну с ничтожными ресурсами в ущерб очевидно выгодной дружбе с обширным арабским миром.

Не стоит усердствовать в поисках мистических и конспирологических корней этого парадокса. Гораздо проще объяснить американские предпочтения куда более простыми, чуть ли не физическими факторами. Международное еврейское сообщество как глобальная сила было попросту могущественнее мирового Ислама. В его распоряжении имелся огромный финансовый потенциал, богатейший арсенал политических и информационных технологий; плюс вся эта «матчасть» умножалась на небывалый дух национальной солидарности, получивший дополнительную закалку в страданиях Второй мировой. Американцам, этим искусным дипломатическим игрокам за мировой доской, приходилось считаться с более сильной фигурой и жертвовать более слабыми.

Сегодня положение изменилось. Чувство национальной солидарности среди евреев постепенно размывается, а Исламский мир переживает могучий подъём. С большой степенью уверенности можно предполагать, что глобальная сила Ислама уже перевешивает глобальную силу еврейского мира. И западные державы, без всякой мистики и конспирологии, начали перекладывать свои дипломатические «капиталы» в более выгодные «инвестиционные фонды».

Этому процессу (возрастанию арабских «акций» в рейтинге западной политики) немало поспособствовали недавние «финиковые революции». Казалось бы, активно подбрасывая дрова в революционный костёр, Запад намеревался в дальнейшем контролировать мусульман, принизить арабскую самостоятельность. Но сегодняшняя структура международных отношений коренным образом отличается от прежнего колониального вассалитета. Всякая связь порождает взаимное влияние, где преуспевает та сторона, которая проявит большую активность.

Вот, к примеру, громит израильское посольство египетская толпа. Та самая толпа, которая недавно была двигателем «финиковой революции» и привела к власти новое египетское правительство. Как может Запад осудить действия своего младшего партнёра в самый разгар политического «медового месяца»? Занять произраильскую позицию — значит, пустить насмарку все усилия, вложенные в разжигание «финиковых революций», растерять только что приобретённых союзников.

А позиция Турции? Как можно Западу не учитывать настроений этого весьма специфического члена НАТО? Ведь Турция уже не «больной человек» времён Севрского раздела, у неё возрождаются амбиции региональной сверхдержавы, подкреплённые растущим населением и растущим ВВП. Торгуясь с Западом, Исламский мир выкладывает всё новые и новые козыри, которые еврейскому сообществу просто нечем крыть.

Получается, что Израиль уже не может рассчитывать на безоговорочную поддержку западных держав. Его дипломатическая привлекательность падает. Обмен капрала Шалита на тысячу палестинских боевиков отражает вовсе не возросшую жизни ценность израильских граждан. Скорее наоборот — снизившуюся ценность израильских политических акций.

Владимир Тимаков

 

 

 

RSS Twitter Facebook

Похожие материалы

  • В Израиле, одной рукой воюющем, а другой подкармливающем террор, возникло слишком много крупных и мелких интересантов, стремящихся поддерживать уровень конфликта уже не на маленьком, а на среднем огне. Если этого дракона не кормить деньгами и оружием и не вливать новую кровь, он начинает чахнуть. В этой ситуации израильское правительство решает повторить приём, действовавший в прошлые годы безотказно: пополнить ряды боевых организаций самыми оголтелыми и опытными террористами.

  • Причина отказа Израиля от нормализации отношений с Ливией кроется не только в нежелании портить отношения с США и ЕС. Нескрываемо враждебное отношение Израиля к Ливии в последние годы объясняется предложениями Каддафи по поводу израильско-арабского урегулирования. Ничего плохого далёкая Ливия Израилю не делает, но её лидер время о времени выступает с идеями, резко контрастирующими с политикой, как правых, так и левых израильских правительств.

  • Проблема Советского Союза была в том, что «мирное сосуществование» с капитализмом обрекало страну на заведомый проигрыш. Социализм был защищён только непримиримостью к частной собственности и её носителям. При смягчении этого отношения «буржуазная» психология подмывала основы идеократии в силу естественного хода вещей. Проблема Израиля в том, что «мирное сосуществование» с арабским миром также обрекает еврейскую национальную крепость на заведомый проигрыш. Арабский мир подмоет основы этого государства хотя бы в силу демографических факторов. А вести вечную войну, — разве этого хотели многие поколения евреев, мечтавших о национальном очаге?

  • С момента инцидента с «Флотилией свободы» заметно активизировались курдские боевики, осуществившие дерзкие нападения на военные объекты Турции. Несколько военных операций бойцов ПРК против турецкой армии привели к серьёзным потерям среди турецких военнослужащих, проходящих зачастую перед боями лишь двухнедельную подготовку, что делает их лёгкой мишенью для бойцов ПРК, имеющих многолетний опыт вооружённый борьбы.

  • Анализ причин и условий, приведших к возникновению конфликта геополитического уровня вокруг Ирана, неизбежно наводит на мысли о роли дипломатии во внешней политике. Каждый, кто изучал международные отношения, конечно, знает, что дипломатия — это средство осуществления политики. К сожалению, современные внешнеполитические ведомства самых разных стран часто забывают эту азбучную истину.

В этом разделе

Политический скандал в Китае стал сигналом для западных инвесторов: сторонники социалистического курса, так называемые «маоисты», не будут допущены к власти, а следовательно — не стоит опасаться за дальнейшую либерализацию экономики. Именно так следует интерпретировать заявление премьера Госсовета КНР, пугающего публику повторением «культурной революции».

 

Выносить окончательные вердикты пока рано. Фактом является лишь то, что эмир Катара действительно находится не дома, а в Италии. При этом следует отметить, что объективная вероятность государственного переворота в Катаре существует. Для неё есть все предпосылки, а за рубежом наверняка имеется достаточное количество лиц, заинтересованных в корректировке внешнеполитического курса Катара.

 

Скандал с незаконными тюрьмами ЦРУ по всему миру начался с публикации в The Washington Post 2 ноября 2005 года статьи Даны Прист под заголовком «CIA Holds Terror Suspects in Secret Prisons» («ЦРУ содержит подозреваемых в терроризме в секретных тюрьмах»). Страны, где находятся эти тюрьмы, в статье были названы «восточно-европейскими». Уважаемая газета признала, что названия стран не указаны в статье по просьбе Белого Дома.

 

В уголовном деле о секретной тюрьме ЦРУ в Польше произошел неожиданный перелом. Обвинение предъявлено видному деятелю неокоммунистической партии SLD, бывшему шефу внешней разведки Польши Збигневу Семёнтковкому. Бывшему в то время премьер-министром Польши Лешеку Миллеру и президенту Александру Квасьневскому угрожает Государственный Трибунал. То, что все эти государственные деятели имеют перед своими титулами приставки «бывший», ни в коей мере не умаляет ни значения этого политического скандала, ни возможных политических последствий для всех действующих политиков, да и для страны в целом. Значение этого дела для международной политики еще предстоит оценить.

 

Скоротечная трагедия во Франции, во время которой от рук преступника, получившего звучное прозвище «тулузский стрелок», погибло 7 человек, скорее всего, запомнится надолго. События в Тулузе оставляют после себя множество вопросов, создающих почву для конспирологических построений. Это касается как хронологии событий, так и официально озвученных деталей произошедшего.

 

Новые регионы прямо не претендуют на суверенитет, поскольку план «Большого Ближнего Востока» не подразумевает массовое признание новых карликовых государств. Однако характер «автономий», претензия на исключительное право за региональными властями распоряжаться природными ресурсами и иметь собственные вооруженные силы, не вписывается ни в какие федеративные теории. Все эти инициативы заретушированы разговорами о развитии федерализма и демократии, хотя на самом деле мы сталкиваемся с абсолютно новой моделью — сомализацией — к которой классические понятия федерализма плохо применимы.

 

Сам факт военных приготовлений Молдовы выглядит крайне тревожно, поскольку речь в данном случае идет о ее возможном объединении с Румынией, входящей в НАТО. Условия членства в альянсе подразумевают, что, в случае начала вооруженного конфликта с одним из его участников, все остальные приходят ему на помощь. И создается впечатление, что Кишинев и Бухарест создают сегодня условия для «размораживания» конфликта на Днестре 20-летней давности.

 

30 сентября 2010 года на юге Йемена американский беспилотник атаковал автомобиль, в котором ехали четверо членов Аль-Кайды — Анвар аль Авлаки, Абу Мохсен аль Мараби, Самир аль Маруани и Самир Джан. Удар был нанесен ракетами типа HellFire («Адский Огонь»). Все четверо были убиты. Как ни привычны стали такие новости с фронтов, где США ведут необъявленные войны, на сей раз разразился скандал. Причина скандала в том, что двое убитых оказались американскими гражданами. Убийство одного из них — Анвара аль Авлаки — санкционировал лично президент США Барак Обама.

 

Найджел Фэредж — человек в Европе известный. Он лидер Независимой Партии Соединенного Королевства (UKPIT — United Kingdom Independent Party), член Европейского Парламента, активный евроскептик и критик руководства Евросоюза, человек взрывного темперамента и защитник истинно британских ценностей. Все эти свои качества он сейчас бросил на защиту своего старого приятеля, бизнесмена Кристофера Тэппина, ожидающего в Лондоне экстрадиции в США, где его обвиняют в организации преступной группы с целью незаконной поставки аккумуляторов для ракет класса земля-воздух HAWK из США через Нидерланды в Иран.

 

Глава Национальной разведки США Джеймс Клаппер 16 февраля заявил, что теракты, произошедшие в Дамаске и Алеппо в декабре — феврале, «имеют все отличительные черты терактов в стиле «Аль-Каиды». «Мы также считаем, что иракское отделение „Аль-Каиды“ распространяет свою деятельность на Сирию», — сообщил Клаппер Конгрессу США. И добавил красочных подробностей. Якобы, боевики «Аль-Каиды» проникают в группы неподкупной и честной сирийской оппозиции тайно. «При этом в большинстве случаев сами оппозиционеры не знают о присутствии среди них террористов», — добавил он. Вопрос о том, как на практике организовать серию масштабных терактов в тайне от товарищей по оружию, остается на совести господина Клаппера.

 

.