ПУТЕШЕСТВИЕ В ВОСТОЧНЫЙ ТУРКЕСТАН

Синцзян-Уйгурский автономный район Китая зарекомендовал себя одной из горячих точек мира. Приходящие оттуда репортажи весьма противоречивы, но часто обильно сдобрены человеческой кровью. Журналистам иностранных агентств редко удается получать информацию из первых рук: власти Китая редко дают им возможность работать самостоятельно, особенно во время беспорядков. Как правило, информация в мировые агентства поступает по двум каналам. В первую очередь, это официальные китайские СМИ, которые зачастую представляют ситуацию лучше, чем она есть на самом деле. Вторым популярным источником, особенно для западных агентств, являются информационные центры уйгурских сепаратистов, главный офис которых располагается в Вашингтоне. Эти, как правило, завышают количество жертв в разы и обвиняют во всем китайское руководство. На эти два канала ложатся многочисленные слухи и сплетни, возникающие в условиях дефицита информации и раскрашивающие общую картину в яркие и противоречивые цвета.

Китай в Восточном Туркестане: вековой конфликт

 В переводе с китайского Синьцзян означает «новая граница» или «пограничные земли». Впервые Китай завоевал этот регион в III в. н.э., но затем немногочисленные гарнизоны «Серединной империи» были изгнаны местным населением. Все последующее время на общирной территории, ограниченной со всех сторон горными грядами Памира, Тибета, Кунь Луня, Тянь Шаня и Алтая, процветала уникальная культура. В благодатных оазисах региона в разное время были распространены буддизм и христианство, но в средние века окончательно утвердился ислам. Народы, традиционно населявшие Синьцзян (уйгуры, казахи, узбеки, джунгары и др.) являются лингвистически и этнически близкими к народам Центральной Азии. Однако, удаленность оазисов друг от друга, обширные пустыни никак не способствовали возникновению стабильной государственности. В XVII  в. разоренный междоусобными войнами Синьцзян был завоеван манчжурской династией Цинн и присоединен к Китаю.

Даже раздел Китая на сферы влияния и его превращение в полуколонию европейских держав во второй половине XIX в. не смогли оторвать Синьцзян от «Серединной империи». Уйгуры часто восставали против китайского владычества, но так и не смогли надолго объединиться в государство. Всему виной уникальное геополитическое положение Синьцзяна, в чем-то похожее на Афганистан. Бескрайние пустыни района разделяли владения противоборствующих империй – Российской и Британской. Синьцзян, или тогда его чаще называли Восточный Туркестан, исследовали российские, немецкие, японские, английские этнографы, путешественники и разведчики. Всем хотелось закрепиться в столь важном регионе, однако ни одной великой державе так и не удалось победить конкурентов.

Русская армия стояла в Северном Синьцзяне в 1871-1881 гг. Восставшие против китайских чиновников местные политические лидеры создали ряд независимых государств и были готовы принять российское подданство подобно тому, как это сделали родственные им узбеки, казахи и киргизы. Однако, противодействие Великобритании не позволило России закрепиться в Восточном Туркестане надолго: по договору с Пекином наша армия вынуждена была передать пограничный Илийский округ китайским властям. Вместе с русскими войсками в пределы Российской империи бежали тысячи мусульман, боящихся кары со стороны китайцев. Именно так в Казахстане появились существующие до сих пор поселения уйгуров, джунгар, дунган и других народов, родиной которых является Восточный Туркестан. Окончательно Синьцзян-Уйгурский автономный район был создан и включен в состав Китая по согласованию с СССР только в 1955 г. Тогда же Мао Цзе Дун активизировал переселение в Синьцзян ханьцев (т.е. китайцев) из центральных районов страны и ассимиляцию местного населения.

Мост через реку Или. Ворота для китайской экспансии в Казахстан. Пока почти пустой

Известно, что на протяжении большей части ХХ в. жизнь в Китае была чрезвычайно тяжела. Мао Цзе Дун в 1945 г. по результатам краткого пребывания в частях действующей армии СССР писал: «На ежедневный паек советского рядового китайская семья может просуществовать неделю». Однако, Синьцзян-Уйгурский автономный район являлся счастливым исключением из правила. В первую очередь, это было связано с относительно небольшим населением и благодатным климатом оазисов, позволявшим поддерживать на высоком уровне сельское хозяйство, а также с влиянием Советского Союза в регионе. Район не подвергся ужасам японской оккупации и разорению со стороны правительственных чиновников. Также в Синцзяне были обнаружены богатые запасы природных ресурсов – нефти, железа, меди и графита. Это позволяло местным жителям поддерживать довольно высокий уровень жизни по сравнению с остальным Китаем. Однако, китайцы неохотно ехали в Синьцзян из-за особенностей религии, культуры и языка региона, а также резко отличающегося климата. Все изменилось коренным образом только в последние 10 лет.

В результате распада СССР республики Центральной Азии лишились традиционных политических и экономических связей. Ранее промышленную продукцию, специалистов и инвестиции поставляла Россия. Однако, в результате кризиса 90-х годов значительная часть заводов и фабрик разорилась, и ниша оказалась пустой. На место метрополии претендовали Япония, Турция, США и Южная Корея, однако, по разным причинам они так и не смогли реализовать свои амбиции. Китай же, как оказалось, получил все возможности для проведения мощнейшей экономической экспансии в новые независимые государства Центральной Азии, так как имеет и инвестиционный капитал, и необходимый уровень развития промышленности и инфраструктуры. Синьцзян-Уйгурскому автономному району, как имеющему непосредственные границы с Казахстаном, Киргизией и Таджикистаном, в данном случае отведена роль основного транзитного региона.

За последние годы центральное правительство Китая сделало все возможное для подготовки к широкомасштабной экспансии в Центральную Азию. В первую очередь, созданы условия для заселения района китайцами, которые, в отличие от довольно пассивного и традиционного местного мусульманского населения, обладают необходимой динамикой и в большей степени лояльны к Пекину. Переселение титульной нации – ханьцев (хань цзы) в Синцзян началось еще при Мао, однако, не имело столь систематического характера и главное, не обеспечивалось ростом занятости. За последнее десятилетие в городах региона были построены десятки промышленных предприятий для производства экспортной продукции, а также целые кварталы дешевого современного жилья включая школы, детские сады и магазины. Если еще в 2000 г. население района составляло всего 20 млн человек, и китайцы составляли около трети, то сейчас численность населения приближается к 30 млн, причем, ханьцев уже больше половины, особенно в городах. Разумеется, такая резкая смена национального состава района не могла не отразиться на настроениях местного населения.

^{Новое административное здание, г. Кульджа}

Также в последние годы правительство Китая провело в Синьцзян базовую реконструкцию инфраструктуры. В первую очередь, она оказалась направленной на поощрение экспорта товаров китайской промышленности на Север. Только что закончили строительство новой железнодорожной ветки Кульджа – Хоргос (на границе с Казахстаном), а сам Хоргос превращен в гигантский портовый комплекс, функционирующий на принципах свободной экономической зоны. Дороги района поражают своим качеством и высокой пропускной способностью, явно превышающей внутренние потребности Синцьзяна. Два года назад был сооружен многокилометровый мост через реку Или с четырехполосным движением, который призван связать Китай с Казахстаном.

Хроника уйгурско-китайской войны

Синцзян-Уйгурский автономный район Китая зарекомендовал себя одной из горячих точек мира. Приходящие оттуда репортажи весьма противоречивы, но часто обильно сдобрены человеческой кровью. Журналистам иностранных агентств редко удается получать информацию из первых рук: власти Китая редко дают им возможность работать самостоятельно, особенно во время беспорядков. Как правило, информация в мировые агентства поступает по двум каналам. В первую очередь, это официальные китайские СМИ, которые зачастую представляют ситуацию лучше, чем она есть на самом деле. Вторым популярным источником, особенно для западных агентств, являются информационные центры уйгурских сепаратистов, главный офис которых располагается в Вашингтоне. Эти, как правило, завышают количество жертв в разы и обвиняют во всем китайское руководство. На эти два канала ложатся многочисленные слухи и сплетни, возникающие в условиях дефицита информации и раскрашивающие общую картину в яркие и противоречивые цвета.

^{Военная полиция с дубинками и щитами патрулирует улицы Кульджи}

Последний конфликт 4-5 сентября 2009 г. в Урумчи между уйгурами и ханьцами стал логическим продолжением целого ряда предыдущих. Незадолго до этого 6 июля 2009 г. в результате массовых столкновений между уйгурами и китайцами погибло по разным данным от 150 до 600 человек. Еще ранее массовые беспорядки проходили в Кульдже, Кашгаре, Турфане и других крупных городах автономного района. Однако, события начала сентября 2009 г. имели столь удивительные подробности, что немедленно привлекли внимание журналистов всего мира к проблеме. В конце августа весь Китай наполнился слухами о тайной исламско-националистической организации уйгуров, которые в толпе, в общественных местах колют ханьцев и иностранцев шприцами, зараженными вирусами СПИДа, сибирской язвы и других болезней. Как выяснилось впоследствии, причиной распространения слухов стали случаи нападений уйгуров на китайцев с целью ограбления. 20 августа два уйгура сели в такси к китайцу и потребовали у него всю выручку, угрожая шприцом, который, по их словам, был заражен СПИДом. Также примерно в тоже время нападению подверглась и китаянка, ей уйгур нанес ранения гвоздем. Поскольку официальные СМИ замолчали эти факты стремясь сохранить спокойствие в регионе в преддверии 60-й годовщиной образования КНР (1 октября), то слухи распространились с чудовищной быстротой.

Уже в конце августа – начале сентября в больницы Урумчи обратились более 500 человек с жалобами на недомогание и рассказами, что в толпе их укололи шприцом неизвестные. Как сообщает китайское агентство Синьхуа, ни у кого никаких признаков инфекционных заболеваний не обнаружено. Только у 100 обратившихся за помощью нашли следы уколов, из которых большинство оказались укусами насекомых. Бездействие и нежелание покарать виновных со стороны властей вызвало напряжение в обществе. Китайцы решили самостоятельно разобраться с террористами и направились громить уйгурские кварталы. Полиция и армия пытались их остановить, и в ходе столкновений погибли 5 человек.

Поскольку в Урумчи был введен комендантский час, и жители слышали выстрелы, то на окраинах население делилось информацией уже о сотнях погибших, якобы расстрелянных на центральной площади. Однако, до сих пор неизвестно, существовали ли действительно террористы, вооруженные шприцами.

Современный Синьцзян глазами очевидца без розовых очков

В Синьцзяне я оказался случайно с делегацией чиновников и бизнесменов Петербурга для участия в открытии Международной Среднеазиатской ярмарки по экспорту товаров, которая проходила в г. Инин (традиционное тюркское название Кульджа). Из-за нестабильности в регионе наша делегация, как и сама ярмарка, охранялась войсками. Массовые беспорядки в столице района Урумчи произошли как раз в день открытия, поэтому, власти всеми силами пытались предотвратить волнения в самой Кульдже, где проблемы взаимоотношений между уйгурами и ханьцами столь же актуальны. В городе каждый значимый перекресток охраняется импровизированным армейским пикетом. По улицам курсируют военные грузовики, набитые вооруженными солдатами, или просто строем ходят люди в форме с дубинками и щитами. Иногда кажется, что военных в городе едва ли не больше, чем жителей. В связи с беспорядками по всему Синьцзяну отключена телефонная связь с заграницей, то есть позвонить в Россию нет никакой возможности, ни по сотовой связи, ни по стационарному телефону, ни при помощи сети Интернет, который отключен, по слухам, до окончания празднования 60-й годовщины образования КНР. Особенно сильно охраняются выезды из традиционного уйгурского квартала Казанчи. Становится ясно, что власти опасаются столкновений между ханьцами и уйгурами.

^{Армейский блокпост на выезде из города Кульджа}

По приезду я сразу обратился к принимающей стороне с вопросом о возможности проведения обзорной экскурсии по городу. Дело в том, что в исторической Кульдже сосредоточено множество исторических и архитектурных памятников, среди которых – уникальная дунганская деревянная мечеть XVII  в., построенная в стиле китайской пагоды. Однако, мне объяснили, что посещения мечети не будет, а самостоятельно же путешествовать по городу опасно и категорически не рекомендуется. Тактику китайских властей «лучше перебдеть, чем недобдеть» вполне можно понять, однако, меня, как востоковеда исторические уйгурские кварталы привлекали гораздо больше, чем новейшие промышленные предприятия и ярмарка экспортных товаров. Поэтому, улучив момент, когда тотальный контроль заботливых китайских сопровождающих немного ослаб, выскочил на улицу и поймал первое такси.

Водитель оказался уйгуром, что значительно облегчило мне общение, так как я владею турецким, который сродни уйгурскому, а китайского не знаю совсем. Благополучно миновав блокпосты правительственных войск, мы углубились в исторический район Казанча, который резко контрастировал с действительностью центра города. В китайских кварталах Кульджи преобладают современные многоквартирные дома со всеми удобствами, а в Казанчи наблюдается картина, столь знакомая россиянину по традиционной среднеазиатской провинции. Небольшие одно- двухэтажные домики, утопающие в зелени, живые изгороди винограда, пожилые мужчины на улицах играют в нарды и карты, сидя на корточках, женщины пекут знаменитые круглые лепешки в тандырах и пирожки – баырсаки. Жизнь квартала словно сошла со страниц книг русских и иностранных путешественников XIX – начала XX вв. Гедина, Пржевальского, Семенова Тян-Шанского и Малова. В квартале совсем не наблюдается военных, не чувствуется того напряжения, которое поневоле появляется при виде курсирующих по городу грузовиков, набитых вооруженными солдатами. Обыкновенная мирная жизнь, может быть, не совсем богатая, но стабильная, традиционная, медленная.

^{Дунганская мечеть в Кульдже}

После посещения знаменитой дунганской мечети обращаюсь к нескольким аксакалам, которые лениво греются на солнышке во дворе. Разговор намеренно увожу в сторону столкновений в Урумчи, о которых уже знает весь мир. На самом деле, китайцы совершенно не занимаются какой-либо дискриминацией местного населения, как об этом заявляют многие западные агентства, ссылаясь на информацию Вашингтонского «Всемирного конгресса уйгуров», возглавляемого правозащитницей и бизнесвумен Рабией Кадир. В Синьцзяне официально и за счет правительства действуют казахские и уйгурские школы, работает национальное телевидение, все указатели двуязычны. В отличие от ханьцев, уйгуры не попали под программу сокращения рождаемости и могут позволить себе много детей. Глава квартала, как и губернатор всего Синцзян-Уйгурского автономного района, по национальности уйгуры, китайцы осуществляют только партийное руководство. Однако, даже такая лояльная политика Пекина все равно вызывает неприятие местного населения. На вопрос «почему?» они отвечают односложно: «китайцев слишком много».

^{Аксакалы в Казанчи}

Действительно, в чем же заключается главная причина обоюдной неприязни китайцев и местного населения, которая в последнее время так часто выливается в кровавые погромы и столкновения с армией? Пожалуй, причина та же самая, что и двигает все современные мировые процессы – неравномерность развития и невозможность существования двух разных миров в одной стране. Современный динамичный локомотив китайской экономики не может ехать по одной дороге со средневековой арбой. Китайцам нужны новые рынки, экспансия на север, в Среднюю Азию, Россию, постоянный рост сбыта массовой промышленной продукции. С этой точки зрения Синцзян должен совершить скачок из уютной неторопливой жизни в суетный век высоких технологий. Однако, местное население не хочет, не желает постройки дымящих фабрик и заводов на месте традиционных пастбищ, массового переселения инокультурной массы ханьцев. Для уйгуров и казахов приграничного округа Или уйгуры и казахи соседнего Казахстана – всего лишь добрые соседи, а не объект экономической экспансии.

Александр Сотниченко

Об авторе: Александр Сотниченко – доцент факультета Международных отношений СПбГУ, ведущий аналитик Санкт-Петербургского Центра изучения современного Ближнего Востока.